Merging

Название: Merging
Глава 19
Автор: AthenaAlpha.
Перевод: neko_05
Бета: хм.
Ссылка на оригинал: www.fanfiction.net/s/3165619/19/Merging
Пейринг: Sasunaru, Gaaranaru.
Жанр: Romance, AU
Рейтинг: NC-17
Состояние: фик закончен (24 главы), перевод в процессе.
Дисклеймер: I do not own Naruto.
Разрешение: запрос отправлен.
Размещение: оно не бечено, так что не надо.
Саммари: Саске и Наруто - партнёры, создавшие в Японии одну из самых влиятельных компаний. И сейчас у них появился шанс стать ещё могущественней. Но когда их новый партнёр проявляет интерес по отношению к Наруто, захочет ли Саске этого партнёрства?
Chapter 19
Наруто честно не ожидал, что их разговор закончиться так. Ссора, да, именно на ссору он рассчитывал. Блондин не удивился, если бы Саске набросился на него с кулаками. Но то, что его довольно нежно уложили на лопатки и теперь пытались развязать галстук, пока горячий язык изучал его рот, было немного, ну ладно, совсем. неожиданно.
Но боже, какой приятой было эта неожиданность.
Горячий и настойчивый рот Саске сосал и вылизывал его кожу. Его язык.. Святые угодники, его язык. легко скользнул между губ блондина, встречаясь с язычком Наруто. Инстинктивно, он выгнулся, вжимаясь бедрами в бедра Саске. Учиха зарычал, скользнув рукой по груди своего друга, все ещё одетого в такую ненужную сейчас одежду, двигаясь вниз, он надавил на бедра блондина, прижимая его к дивану. Наруто захныкал, его тело прямо кричало о необходимости близкого контакта.
Свободной рукой, Саске зарылся в золотые волосы на затылке блондина. Внезапно, Учиха отстранился, исчез его теплый язык, и Наруто почувствовал себя каким-то брошенным.
- С-саскеееееее, - заныл блондин, пытаясь приподнять бедра. Саске усмехнулся, рассматривая его через полуопущенные ресницы. Голубые глаза были наполнены изумлением и диким желанием. Наруто успокоился и полностью расслабившись, развалился на диване. Саске зажав его бедра своими коленями, навис над ним. И если брюнет, ещё совсем немного опустится, то полностью усядется на блондина. Саске лизнул его губы. В глазах Наруто запрыгали огненные лучики, он откинул голову назад, открывая полный доступ к незащищенной шее.
И Саске воспринял это как молчаливое приглашение, начав мягко посасывать нежную кожу на ключице, постепенно поднимаясь выше. Ни один участок кожи, не остался без внимания, Саске прикусывал и посасывал, заставляя Наруто издавать мурлычущие стоны, от которых, пах брюнета, наливался кровью.
- Наруто, - прорычал он, между нежными поцелуями подбородка блондина. Ответом стало неразборчивое:- ммммммммхах, - Саске усмехнулся и прикусил подбородок партнера. - Наруто, - повторно окликнул он, обдавая свежий засос прохладным дыханием.
- Д-да? - откликнулся блондин, силясь понять, почему ему так жарко и почему так сильно хочется и. хочется.
- Как ты себя чувствуешь? - прорычал Саске, обвивая Наруто за талию, чуть по выше довольно напряженной пятой точки, прижимая к себе.
- Невер. невероят.. Ах, Саске, - вскрикнул Наруто, когда рука Учихи проникла под его брюки и начала спускаться все ниже. и ниже.
- И? Как чувствуешь себя после такого?- снова этот вопрос, Саске скользнул рукой по бедру, легонько сжимая его.
- С-Саске. Хорошо. Так хорошо, - с легким хныканьем ответил блондин. Это было.. Боже, сколько времени прошло, прежде чем кто-то снова коснулся его так? Дьявол, да кого он обманывает? К нему никогда раньше так не прикасались. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Саске рассмеялся.
- Хорошо, хммм? И это всё, что ты можешь сказать? - промурлыкал Саске, сильнее прижимаясь к Наруто, пробегая, горячим языком по изгибу ключицы. Саске не забыл, что привело к нему блондина. Как можно забыть о том. что. произошло. Гаара прикасался к Наруто. Гаара прикоснулся к нему раньше Саске, и если верить блондину, против его воли. Гордость Учихи была задета, Саске решил показать блондину, что значит: быть его собственностью.
- Наруто, этот галстук меня бесит, - блондин, со все еще откинутой на ручку кресла головой, медленно приподнялся и непонимающе уставившись на Саске.
- Что? - выдавил он из себя, немного сбитый с толку, такому внезапному интересу к его одежде.
- Как я и сказал, мне не нравиться этот галстук, - продолжил Саске, пробегаясь свободной рукой (другой, он все еще слегка сжимал бедро Наруто) по шелковой, оранжевой ткани. - Он некрасивый. Не подходит, для деловых встреч, - Наруто смотрел на него округлившимися глазами, открыв рот и не произнеся ни звука, он закрыл его. Саске усмехнулся, чертики заплясали в его глазах.
- Так что, мы найдем ему более достойное применение, а учитывая то, что этот галстук тебе всё же идет, для тебя, его и используем, - охрипшим голосом продолжал Саске, стягивая Наруто пониже.
- О чем ты говоришь? - в конце концов, совладал с удивлением блондин. Ухмылка Саске стала еще шире, Наруто нервно сглотнул. В одно мгновение, его резко дернули за галстук и приподняли за отвороты рубашки. К величайшему сожалению Наруто, рука, что недавно сжимала его бедро, исчезла. И блондин вскрикнул, когда его довольно грубо перевернули на живот. Саске уселся на его спину, сильно прижав животом к поверхности дивана, не давая возможности выкрутиться.
- Что ты. - ошеломленно начал Наруто. А потом, его внезапно осенило. но слишком поздно.
Саске снял его галстук и связал им запястья блондина. Наруто начал изворачиваться, резко дернувшись назад, рассчитывая спихнуть с себя Учиху. Но Саске встал на колени, всем своим весом навалившись на Наруто. Тот беспомощно рухнул обратно на диван. К его неудовольствию, Саске уже успел довольно крепко связать его руки. И борьба, только туже затянула узлы. Б**ть, он попал.
- Наслаждаешься, Наруто? - спросил Саске, самодовольно улыбаясь. Наруто извивался под ним, стараясь ослабить ткань, но та, только больнее впилась в кожу.
- Слезь с меня, придурок! - прорычал Наруто, дернувшись со всей силы, он сумел перевернуться на спину, желая скинуть с себя Учиху. Саске в ответ положил свои руки на плечи Наруто, снов улаживая его на диван. Привстав немного, он оперся коленями на диван, по бокам Наруто, и опять уселся на него верхом.
«Великолепная поза», - подметил Саске.
Под ним извивался блондин, его тонкая талия создавало приятное трение о внутреннюю поверхность бедер Учихи. Саске застонал, наклонившись к нему, и потеревшись каменным членом о дугообразно выгнутую талию. Наруто дернулся от удивления, внезапно ощутив на себе такую явную эрекцию Саске.
О, да, он был невероятно твердым.
Саске, еб***ый Учиха возбудился.
Из-за него.
От осознания этого, Наруто ощутил, как наливается кровью его собственный член, блондин судорожно вздохнул. Боже, ну почему именно сейчас, он связан. Сколько всего, можно было бы сделать свободными руками.
- Развлечемся, добе?- хрипло спросил Саске. Ему было жарко, очень жарко, и господи, ну почему, Саске больше не прикасается к нему? Его кожа обжигала.
- Нет, пожалуй, не так, развлекаться буду я, - прохладно ответил Саске на собственный вопрос, разглядывая парня под собой. Лицо Наруто зарумянилось, глаза горели злостью, страстью и безумным желанием. Он тяжело дышал, из-за чего, его грудь высоко поднималась при каждом вздохе. У Саске пересохло горло. Когда Наруто успел стать таким, что хочется схватить и оттрахать до бессознательного состояния? Неужели, он выглядел так же, когда Гаара целовал его?
От мысли, что Гаара видел Наруто таким. желающим и нуждающимся, Саске нахмурился, и протянул руку, зарываясь в золотых волосах, притягивая к себе. Жадно впиваясь в пухлые губы. Наруто застонал, как только язык к Саске быстро проник в его рот, приглашая его собственный язык двинуться вперед. Медленно блондин проник в рот Саске, его язык тут же обхватили мягкие губы. А Учиха посасывал приглашенного гостя, заставляя Наруто стонать.
Легкие горели, разгоряченная плоть ныла от возбуждения. Боже, зачем люди носят на себе столько не нужных тряпок? Так жарко, нужно раздеться.
Саске отпрянул первым, собираясь воплотить в реальность свои недавние планы. Заставить каждого, и в первую очередь этого красноголового ублюдка, понять, кому принадлежит блондин. Никто больше не посмеет прикоснуться к Наруто. Никто.
Бледные пальцы уже стянули с Наруто пиджак. В какой-то момент, Саске сам пожалел о связанных руках блондина, это не позволяло полностью снять ни пиджак, ни рубашку. Учиха довольно быстро справился с пуговицами, и теперь поглаживал обнаженную грудь Наруто. Наруто дергался, Наруто извивался, а потом Наруто издал самый изысканный звук, который когда-либо слышал брюнет.
Он заскулил. Такая необычная вариация стона, заключавшая в себе желание и просьбу. Издавая этот звук, Наруто невероятно сильно выгнул шею. Он просил. Узумаки Наруто просил.
Саске усмехнулся, и большим пальцем провел около напряженного соска. Голубые глаза расширились, и блондин судорожно начал хватать ртом воздух.
- Что такое Наруто? Кажется, ты. покраснел, - промурлыкал Саске. Начиная медленно расстегивать пуговицы на собственной рубашке, немного привстав, давая блондину возможность дышать глубже. Наруто уставился на него как на ненормального.
- Покраснел? Кажется? - еле выдавил Наруто. - Ты хоть соображаешь, что со мной творишь? - Саске усмехнулся и пожал плечами, от этого движения расстегнутая рубашка легко соскользнула с него. Учиха наслаждался, наблюдая как Наруто начал осматривать его грудь, пробегаясь глазами вниз и останавливаясь у пояса штанов.
- Я пытаюсь преподать тебе урок, - прохладно ответил Саске, скользнув рукой по груди блондина. Наруто напрягся. Брюнет облизнул губы, наблюдая, как перекатываются мышцы блондина при каждом вздохе.
- У-урок, - простонал Наруто, наблюдая за движением языка Учихи. - О чем ты говори. мммм. - Саске спустился к его груди, посасывая и покусывая его сосок.
- Он не имеет права, прикасаться к тебе, - прошипел Саске, посмотрев на блондина суживающимися глазами. Наруто в замешательстве нахмурил брови. «Он? Что ещё за он?» - расплывчиво размышлял блондин. Он не мог думать ни о ком кроме Саске. О снятой рубашке, о языке Саске, о всё ещё надетых брюках, и, о, боже, снова о его языке.
- О-оо чем. хаах. ты? - задыхаясь, оттого что Саске спустился немного вниз, мягко прижавшись своим членом к эрекции блондина. Сейчас блондин оценил все недостатки своей позы, Учиха крепко удерживал талию блондина коленями, не давая шанса вырваться. Кроме того, прижимал его за плечи к темной обивке дивана.
- Гаара, - прорычал Саске, предупреждающе прикусив шею блондина.
Наруто показалось, что на него вылили ведро ледяной воды. Гаара? Так он говорит о Гааре?
В пылу такой страсти, Наруто совсем позабыл о нем. Во все эти минуты наслаждения он мог думать только о Саске, о прикосновениях Саске, о поцелуях Саске, и о том, как сильно он любит Саске.
А о чем он думает в такой момент?
Гаара.
Боль заполнила всё естество Наруто. Он хочет Саске так сильно. Но не так. не когда.. Не когда он думает о.
О.
Ни говоря, ни слова, Наруто отвернулся, плотно прикрыв глаза. А Саске, занятый нежным вылизыванием его кожи ничего не заметил. Но не заметить задеревеневшее тело своего партнера и нехватку ответных стонов, было невозможно. Саске отстранился, вглядываясь в лицо блондина.
- Что за херня с тобой творится? - прошипел Саске, задетый («Нет, не задетый. Не задетый», - убеждал себя Саске) странным поведением Наруто.
- Что со мной твориться!?! Ты ублюдок! - закипал блондин, голубые глаза обозлено смотрели на Учиху. - Слезь, черт тебя подери, СЛЕЗЬ, - заорал Наруто, чувствуя, как собираются в глазах предательские слезы. Ошеломленный Саске, тут же соскочил с блондина. Наруто сел, интенсивно пошевелив плечами, видимо пытался ослабить узлы на запястьях. Он извивался, дергался, делал все, чтобы этот треклятый галстук, наконец, освободил его руки. Уйти из того грёбанного дома, заняться циничным, холодным самоанализом, и уйти, наконец, от этого высокомерного Учихи, Учихи, который понятия не имеет, что такое любовь, даже если она, приятельски похлопает его по плечу.
Всё что для этого нужно, свободные руки.
- Я уезжаю! Развяжи меня! - прорычал Наруто. Саске не обратил внимания на эти возгласы, продолжая смешанно наблюдать за блондином. - Б**ть, развяжи меня, зараза!...
- Нет, - Наруто моргнул и медленно посмотрел на Учиху, голос, которого, был полон решимости. Он уверенно смотрел на Наруто, сильно сжав челюсть, - ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь, что происходит.
- Что происходит? - повторил Наруто, приоткрыв рот и очень недобро посмотрев на Саске. - Ты сукин сын, и я уезжаю, вот что происходит. Развяжи меня, ублюдок! - Саске зарычал, его лицо светилось отчаянием.
- Какого черта Наруто!?! - прорычал он, хватая Наруто за руки выше локтей и притягивая к себе. - Что с тобой случилось!?!
- Ты! Со мной случился ты! Это всё моя вина, в следующий раз, поумней буду, - трясущимся голосом закричал Наруто. Он чувствовал, как горячие, соленые слезы обжигают его лицо, и ненавидел себя за это. Почему он всегда плачет? Почему, не может быть холодным, бесчувственным и таким же бессердечным скотом. - Я хочу сказать. что. я такой идиот! Это всё из-за тебя! - зарыдал Наруто, как же ему хотелось сейчас закрыть лицо руками, но Б**ТЬ ОНИ ВСЕ ЕЩЁ СВЯЗАНЫ.
Злость Саске переросла в страх, как только он увидел блестящие дорожки на щеках Наруто. Инстинктивно, он протянул руку и начал осторожно стирать слезы со щек блондина. А когда Наруто отвернулся, показалось, что ему резко дали под дых, сердце нещадно заныло. Нахмурившись, Саске мягко развернул блондина к себе за плечи, придерживая одной рукой его затылок. Глаза Наруто были закрыты, но на лице оставался явный отпечаток печали. Сердце сжалось.
- Черт, добе, да посмотри же ты на меня, - выдавил из себя Саске, он хотел, чтобы его голос звучал обиженно, но получилось так, что он пропитался нерешимостью. Наруто резко распахнул глаза. И вздрогнул, встретившись с парой черных омутов.
- Ты настоящий подонок, - прошептал Наруто, дрожащим голосом. - Почему я позволил тебе так обойтись со мной? - Саске ничего не ответил, внимательно наблюдая за промелькнувшей искоркой жизни в глазах напротив. - Я так сильно тебя хотел. Но все о чем ты можешь думать это. это.. Господи, да ты вообще меня хочешь? Или просто решил заклеймить, как свою собственность? - закричал Наруто, не отводя глаз от Учихи.
Вспышка гнева пробежала по бледному лицу.
- Так ты об этом думал? - вцепившись в загорелые плечи.
- Но ведь это правда, так? Единственная причина, по которой ты так набросился на меня, это. Гаара, - запнувшись, сказал Наруто, пытаясь понять, что за чувство проскользнула на лице Учихи.
- Ты идиот, - тихо, но холодно ответил Саске. - Если думаешь что все это лишь. - брюнет умолк, посмотрев в сторону. И когда Саске повернулся блондину, он, наконец, понял, что отражается на бледном лице.
Боль. Саске было больно.
- Саске, если все не так, прошу, расскажи мне. - попросил Наруто, пытаясь высвободить руки, надо прикоснуться, надо поддержать.
- Я НЕ МОГУ РАССКАЗАТЬ ТЕБЕ!!! - пошатнувшись, заорал Саске. Темные глаза блестели отчаянием. - ТЫ ПРОСТО ДОЛЖЕН МНЕ ВЕРИТЬ!
Наруто испуганно уставился на него. На лице Саске отражалось море эмоций. Гнев на вершине измены, на вершине боли. Дыхание Наруто стало рваным и он в внезапном неверии снова посмотрел на Саске. Никогда прежде, он не видел на этом лице столько эмоций.
- Саске, - мягким, немного дрожащим голосом окликнул Наруто. - Саске.
- Ты думаешь, всё так просто!?! Видеть тебя рядом с ним, знать, что он хочет забрать тебя! Что мне прикажешь с этим делать, Наруто!?! Отпустить тебя? Как я буду жить без тебя!?! - голос Саске становился все громче. Его лицо отчетливо передавало все эмоции. Наруто почувствовал укол в сердце. Это выглядело так, словно Саске сломался, не сумел вовремя закрыться и теперь позволил вырваться всему, что накопилось у него в душе.
- КАК!?! Как я могу стоять в стороне, когда вижу тебя с ним. знаю что он. что он может. ЧЕРТ ПОДЕРИ, Наруто! - Наруто чувствовал, как бешено, колотиться сердце в его груди, ему нужно хоть что-то, чтобы успокоится. Успокоить ту бурю чувств, что разрывала сейчас Учиху.
- Саске! Саске! - задыхался Наруто, сожаление исказило его лицо. - Ты идиот! Ты, что на самом деле думаешь, что сможешь от меня отделаться, теме? - кровь стучала в висках, и сейчас, Наруто больше всего желал, чтобы этот чертов галстук, треснул по швам, освободив, наконец, его руки.
Видимо его молитвы были услышаны. Он мысленно поблагодарил всех богов, которых сумел вспомнить, когда почувствовал, что все-таки сумел ослабить узлы. Легко выскользнув из оков, он обвил освободившимися руками шею Саске, впиваясь в тонкие губы отчаянным поцелуем. Учиха слегка дернулся, утягивая Наруто на диван, усаживая к себе на колени. Потом, словно опомнившись, положил руки на его бедра, попытавшись отстранить. Но Наруто такой поворот событий не устраивал, он нетерпеливо зарылся пальцами в волосы Саске, не давая отодвинуться, пока Учиха не расслабился в его объятиях и не ответил на поцелуй.
Когда они, наконец, прервались, лицо Саске вернулось в своё обыденное состояние, и Наруто беспомощно посмотрел на него.
- Ублюдок, - прошептал он, уткнувшись лицом в шею Саске. Брюнет задумчиво изучал противоположную стену, пытаясь вернуть весь самоконтроль. Гордость Учихи непрестанно рычала, от недавних его откровений. Саске старался выбросить всё из головы, не обращать внимания, на прижавшегося к нему Наруто, на странную реакцию своего сердца и дрожащие руки. Надо просто заглушить все звуки. - Я люблю тебя, - сердце замерло, глаза удивленно распахнулись. Голос Наруто был таким тихим, и он все еще не поднимал головы от изгиба шеи Саске, именно поэтому, брюнет так хорошо расслышал такие тихие слова.
Повисло тишина, и блондин почувствовал себя сейчас слишком открытым и уязвимым. Он начал медленно подниматься, сердце неистово колотилось в груди. Но на этот раз, Саске не позволил ему отстраниться, крепко прижав к себе так, что их торсы соприкоснулись, Наруто вздрогнул от чужого жара, пробежавшего по тем участкам кожи, которые не были прикрыты рубашкой.
- Усуратонкачи, - прошептал Саске прямо в ухо Наруто. Это было единственное слово, произнесенное Учихой, прежде чем он снова опрокинул блондина на диван, соединяя их губы в чувственном поцелуе. Обе руки Саске зарылись в мягких волосах Наруто. Этот поцелуй, отличался от всех предыдущих, в нем угадывалась просьба и нужда. Саске почти поглощал блондина, прижавшись к нему так тесно, как только смог. Наруто пылко отвечал, стараясь ни в чем не уступать нетерпеливому языку Саске.
- Саске, Саске. - задыхался Наруто, когда Саске отстранился. Не останавливаясь, Учиха двинулся вниз по шее блондина. - Саске, пожалуйста. - стонал Наруто. Вдруг, на него снизошло озарение: его руки теперь свободны. Счастливый блондин, зарылся пальцами в темные волосы, пока Учиха плавно скользил вниз по его груди. Саске вздрогнул от неожиданного прикосновения, игриво запуская свой горячий язык в пупок Наруто.
Напряжение, всего минуту назад, висевшее между ними бесследно испарилось. Заменившись желанием, желание к прикосновениям, движениям.
Наруто немного улыбнулся, когда Саске ущипнул его за кожу на бедре. Прерывисто задышав, он слегка скользнул пальцами по затылку Учихи, нежно пощекотав кожу самыми кончиками. Саске задрожал и посмотрел на Наруто из-под полуопущенных черных ресниц. Блондин вспыхнул и робко улыбнулся в ответ. Глаза Саске немного расширились в бессловесном понимании. Щеки Наруто покрывал нежный румянец, голубые глаза блестели неприкрытым желанием, губы робко улыбались, это было самое прекрасное видение за всю жизнь Саске.
И Саске хотел его. И ничего больше не имело значения.
- Наруто, - пылко и хрипло окликнул Учиха, подтягиваясь к блондину, ухватив его за затылок, втягивая в пылкий поцелуй, и одновременно с этим запуская руку за пояс штанов Наруто. Блондин застонал, когда прохладные пальцы скользнули по внутренней стороне его бедра, а ладонь накрыла возбужденный член.
Саске внезапно прервал поцелуй, и с какой-то хищной грацией, скользнул рукой вниз, одним изящным движением расстегнув пуговицу на брюках своего партнера. Наруто вцепился в плечи Учихи, двинув бедрами на встречу ладони Саске. От этого действия оба громко застонали, и брюнет осторожно приспустил чужие брюки. Наруто дрожал, он был сейчас таким открытым и так близко прижимался к Саске.
- Аах, боже. Сссаске, - завопил блондин, когда язык Саске пробежался по выпуклости на его боксерах. Учиха приподнял бровь, рассмеявшись про себя. Наруто такой. громкий.
Блондин остался недоволен собственной реакцией. Это так похоже на Саске, сводить его с ума прикосновениями, несмотря на то, что его руки давно свободны. Решив немного побыть непокорным. Наруто резко толкнул Саске, и тот слетел с дивана, приземлившись на мягкий ковер.
- Наруто, что за херня? - взвизгнул Саске. Ответом ему стал сам Наруто, чинно на нем рассевшийся. Блондин озорно улыбнулся, и оперевшись руками на грудь Саске положил на них свой подбородок, вытянувшись вдоль всего тела брюнета.
- Ты любишь меня, - весело заключил Наруто, с горящими от возбуждения глазами. Саске вылупился на него. Наруто усмехнулся на такую реакцию. Склонив голову, он провел своей загорелой ладонью по белой груди Учихи, останавливаясь на животе. Саске смотрел в невероятно голубые глаза с всё разгорающимся интересом. - Ты так сильно меня любишь.
Наруто провел пальцами по коже над брюками Саске, великолепно помня, как сам горел от таких прикосновений. Блондин прищурил немного глаза, теперь, из-под ресниц наблюдая за порозовевшим лицом Учихи.
Рука Наруто скользнула под брюки, а потом и под боксеры Саске. Брюнет судорожно вздохнул и посмотрел на Узумаки, глазами полными желания. Бледные пальцы вцепились в ковер, а сам Учиха задыхался, чувствуя, как возрастает напряжение внизу живота.
Наруто нежно обхватил его твердую плоть. Саске зашипел и откинул голову назад, пытаясь вернуть себе самоконтроль, восстановить такие неравномерные, почти болезненные вздохи.
- Саске, - выдохнул Наруто, теплое дыхание опалило кожу Учихи, он двинул бедрами вперед, заставляя пальцы блондина легонько скользнуть по его плоти. Наруто кивнул сам себе, и дрожащей рукой вернул приподнятые бедра на ковер. Саске недовольно зарычал, но тут же, рык перешел в стон, когда Наруто большим пальцем прошелся по всей его длине.
- Ох, б**ть, - простонал Саске, пытаясь поддаться на встречу этому чудесному пальцу, но Наруто по-прежнему крепко прижимал его к ковру.
- Нет, пока нет, - игриво ответил Наруто, осторожно, самым кончиком языка облизывая мягкую кожу внизу, прямо под подбородком. - Но если будешь хорошим мальчиком, я обязательно дотронусь до тебя как следует.
Саске немного приоткрыл глаза, и страстно впился ими в Наруто.
- Но я тебе должен, - размышлял Наруто, - и что же, нам с тобой делать? Что делать? - бормотал Наруто, выглядя при этом святой невинностью. Саске зарычал.
- Шевелись, Узумаки, - проворчал он, чувствуя, как уже болезненно пульсирует его эрекция. Наруто показал язык на эту полу-просьбу. Но вот проблема, такой детский жест, показался сейчас Учихе ужасно соблазнительным, ведь Наруто по-прежнему сжимал его налившейся кровью член. Саске застонал, и дернулся, желая заставить, наконец, блондина поработать рукой.
Наруто улыбнулся.
- Как пожелаешь Учиха. Мне всегда хотелось попробовать, это. - продолжал размышлять Наруто, довольно грубо срывая штаны с Учихи. Тот резко распахнул глаза, обалдело, на него посмотрев.
- Всегда хотелось попробовать чт..нннхах, - вопрос Саске утонул в неразборчивом стоне, когда загорелые пальцы начали играючи поглаживать его головку, спускаясь ниже, по всей длине. - Ссс, ты осел, - прошипел Саске, от расползающегося по телу жара ему хотелось извиваться под Наруто. Самоконтроль, самоконтроль, самоконтроль, самоконт.. Господи боже.
Наруто стянул его боксеры. Холодный воздух, так резко окутавший его пылающую эрекцию, заставил Саске дернуться и зарычать. Наруто, нерешительно, мельком взглянул на Саске, а потом как-то странно посмотрел на его пульсирующий от возбуждения член.
Наруто прекрасно знал, что делать в такой ситуации, но вот вопрос: как это делать? У него почти не было сексуального опыта, даже с девушками, он несколько раз представлял себе, как занимается сексом, но не разу не пробовал.
«Думаю, я просто буду делать то, чего сам хочу от Саске.,» - застенчиво размышлял блондин. От мысли - что мог бы сделать с ним Учиха, по спине пробежала приятная дрожь, и ему пришлось проигнорировать дернувшийся от возбуждения, свой собственный член.
Чувствуя набежавшую волну адреналина, Наруто наклонился и осторожно провел языком по основанию члена Саске. На что, тут же получил очень бурную и одобрительную реакцию.
- Ммммхаа. Боже, Наруто! - завопил немного дрожащий Саске. Наруто улыбнулся, своей маленькой победе, и слегка подул на оставленный им влажный след. Саске выгнулся, и посмотрел на блондина почти уже ничего не соображающим взглядом.
Осмелев, Наруто посасывал и покусывал член Саске по всей длине, стараясь запомнить на какое его движение Учиха реагирует более откровенно. С каждой секундой его действия становились все смелее и смелее, он облизывал Саске от самого основания, поднимаясь к багровой головке. Брюнет громко простонал его имя, и резко протянув руку, зарылся в белокурые волосы.
- Черт подери, Наруто! Просто отсоси уже! - прорычал Саске. Он не собирается спокойно ждать, когда Наруто удовлетворит его! А ещё, он не собирается быть снизу, надо немного собраться и успокоиться, а потом опрокинуть Узумаки на спину.
Блондин видимо уловил ход мыслей брюнета, и сообразил, что если он еще хоть немного помедлит его снова уложат под себя. Прежде чем взять длину Саске в рот, он игриво улыбнулся ему. И был немного разочарован тем, что не может заглотить его всего, Наруто прошел лишь половину пути, а рвотный рефлекс уже сработал. Тем не менее, он продолжил, обводя языком головку, упорно посасывая налитый кровью член, он все это время дышал через нос.
Видимо он все делал правильно, Саске метался под ним, неспособный ни на что, кроме громких стонов и вздохов. Одной рукой он цеплялся за волосы Наруто, а второй за мягкий ворс ковра. Черные волосы разметались на полу, полностью открывая порозовевшее лицо.
Наруто пробрала дрожь.
«Да, - думал он, чувствуя, как дернул бедрами Саске и сам быстро отстранился, когда солоновато-горькая сперма наполнила его рот. - Саске любит меня. Сильно».
Наруто не помнил, когда в последний раз был так счастлив.

Кади был ти дня азад, когда появитя снов, неизестно!"

Слишком часто и слишком многие вещи творим мы под воздействием момента. И решения важные принимаем, ответы на важные вопросы даем. В этой связи мне все чаще в голову лезет фраза - "Месть - это блюдо, которое надо подавать холодным!". К чему это я? А к тому, чтоб даже месть придумать, надо остыть. Уж не помню где я прочла это, но в русской армии, офицерам жалобы на действия начальства разрешалось подавать только через день после вынесения взыскания. (а может это было и в прусской армии).
Так вот - импульс, порыв и прочее - это конечно хорошо. Типа первая реакция, которая самая правильная. А с другой стороны, в подобных случаях учитываются лишь сиюминутные обстоятельства. А они, на мой взгляд, не всегда хороший советчик.
Думать, думать, думать!
Постовой: Домашние отбеливание зубов. Отбеливание зубов пастой. Отбеливание зубов.
Значит, он спрятал алмаз в живот Петрову во время операции? Да,да! Почему же тогда вы сразу не вспороли ему живот, еще в Германии? Чего ж вы дали ему уехать? Функ... Воск размягчился и прилипал к пальцам. Комната плыла и качалась перед глазами, а Севины вокальные потуги доносились до слуха приглушенно, как бы издалека. Внизу их принимает Бочков, другие сотрудники группы. Только-только расточки появились, а она взяла и наступила! И черт ее дернул?! Воистину верно говорят: "Язык мой враг мой!" А работа? Почему он не спешит на работу? Господи, зачем же она играет с собой с собой в прятки? Давно же догадывается, откуда Савелий пришел! И что с того? Это что, может остановить ее? Или она не смотрела в его глаза? Разве ЭТО может поменять отношение к нему? Нет? Нет... Каков сюрприз! Хорошо еще, что на мне элегантный костюм, а не, к примеру, вчерашняя униформа сантехника. Самым интересным, однако, был даже не текст послания. Никто больше не станет подкупать свидетелей и даже честно отработавшие свои деньги на суде станут на удивление откровенны с журналистами. Вам ведь, наверное, известно, что за глаза меня прозвали "солдат Джейн"? Известно, известно, не отпирайтесь. У меня к тебе просьба. Конечно, если не надолго... Никто еще не награждал на Руси стихотворца за одну строчку. "Да, очень "веселенькое" мероприятие, что там ни говори! думал Олег, возвращаясь после торжественной церемонии в казарму. Кадий был три дня назад, а когда появится снова, неизвестно!" Мирон поверил, почти. Искренне соболезную, проговорил я, обращаясь к .секретарше. "Похоже, они больше меня переволновались", подумала я, прислушиваясь к словам Владимирцевой. Да пропади ты пропадом, сволочь! тихо прошипела Диана, пожирая Ворона яростным взглядом. Но на полотенцесушителе висела одинокая банная простыня, на крючке только женский, правда, очень дорогой халат, и нигде не было видно мужского одеколона, приспособлений для бритья, да и зубная щетка скучала в одиночестве. Скорый нашелся, усмехнулся Адвокат, я за это деньги плачу, а он за бесплатно все узнать хочет! Артем, затаив дыхание, ждал, когда же Адвокат вновь заговорит. Я бы не стала тебя убивать, просто напоила бы снотворным и... Вот и сделал нам крышу этот самый Воланд... А еще через минуту он уже по-хозяйски, как у себя дома, распоряжался в двухкомнатном номере: аккуратно повесил на плечики чистые рубашки и светло-сиреневый, модного покроя костюм, приказал налить в графин свежей воды, бросить туда лед и принести бутылку вина. - Слушаю вас, - сказала Фаина, - какая у вас проблема? Я положил перед ней удостоверение. Милейшее создание. Ученик записывал в тетрадочку и старательно повторял. Вот что я прочел: "...Тайно отрезать у повешенного кисть руки, плотно обернуть в саван и крепко открутить, чтобы отжать кровь. Я не сбегу. Мое досье... На следующее утро он купил для Насти Кузиной новую задвижку, для Лидуни футболку с картинкой и спортивные трикотажные штаны. Надоест, уйду. Я сейчас уйду. Он показал Савелию исковерканную правую руку. Поэтому когда Адвокат вошел в ресторанчик, Артем уже сидел за дальним столиком и с аппетитом завтракал. Начальство уже много раз наказывало ему убрать каптерку, но у него всегда находился для ответа веский аргумент: если уберу, негде будет запчасти брать, вы же не покупаете! На этом разговоры, как правило, и заканчивались, в каптерку к электрику даже пожарники перестали ходить. Он тряхнул головой: - Я и не спал вовсе! Теперь налево. Возможно, фабрика и разорится, но сборы за экранизацию или публикацию, безусловно, покроют все расходы. Подрезал "Жигуля", я еле успел вырулить из потока за ним! Может, заметил хвост и пробует оторваться? предположил я, не зная, что и думать о маневрах на том конце провода. Наклонившись, увидел нож, руки подполковника, вцепившиеся в рукоятку. Захотите поделиться приходите ко мне. На этот раз бармен уже не выбивал чек, а просто назвал слегка завышенную сумму. Джуди была убеждена, что сейчас за ней придут опомнятся и придут, и если Антон не спрячет ее, ей несдобровать

Прошло...

 
Я вспоминаю губ твоих касанье
И дрожь по телу, словно на яву,
И теплое твое дыханье,
Скользящее по позвонку.
Так медленно и осторожно
В меня ты крадучи вошел.
И внутривенно и подкожно
В меня ты влился , словно шелк.
Прикосновенье к твоей коже -
Блаженство - ощущать своей.
И чувство, что ни с чем не схоже,
Когда могу я быть твоей.
Когда ты спал, я наблюдала
Твой образ и лица черты.
Я так тебя запоминала,
под тусклым светом от звезды.
Я столько раз с тобой прощалась,
Хотела побороть тоску.
Я каждый раз с собой сражалась,
Но я попрежнему люблю.
И все еще в твоих объятьях
Хочу уснуть в блаженном сне.
И к телу твоему прижаться -
С тобой лишь только в тишине.
Я не жалею , что так было,
Ведь я хотела так сама.
Мне просто жаль, что все остыло,
Хоть в этом лишь моя вина...

не зная сна.когда она

СГОГАЕТ ОСЕНИ ЛИСТОК!
ЕГО СРЫВАЕТ ВЕТЕРОК!
И ПАДАЕТ НА ЗЕМЛЮ
ОН СМИРЕННО.
И ТОПЧАТ ЕГО НОГИ
ТАК СТЕПЕННО
О!
 ЕСЛИ Б МОЖНО БЫЛО
ТАК ЛЕГКО!
ТОСКУ!
БЕЗЖАЛОСТНО
РАСПЯТЬ!
И В ЦЕПИ ПРОЧНЫЕ
НА ВЕКИ  ЗАКОВАТЬ!
НО! ВЕДЬ она
и там стонала бы!
не зная сна.когда она
устала бы?
                                                      ?У
 
 
 
 
ЕГО НОГИ
ОННА
ОСЕНИ

Сны.

Мне уже где-то с неделю снятся сны, в которых меня хотят убить или со мной норовит случиться несчастный случай. Вот и сегодня. Сны, конечно, интересные, но хотелось бы знать, что там в мозгу творится, что заставляет моё воображение работать в этом направлении...) Сегодня смерть хотела добраться до меня сначала в виде молодого отстреливателя людей, заблудших в мёртвом краю (так называлась своеобразная пустыня без жизни), а затем, когда я под визг его пуль успела проскочить в открытые двери здания какого-то, за мной начала охоту темнота. Там не было окон и поэтому всегда горели лампочки. И там было много людей, кто "спасся" от пустыни в этом полуподвале. А временами отключался свет в некоторых местах и тогда те, кто не успели уйти из тьмы, умирали. Некоторых слышали, как они кричали, некоторые умирали тихо. В конце нас набилось человек 10 в очень маленькое помещение, оно было почти последним убежищем, где горел свет. Дышать сразу стало сложнее. И все с ужасом смотрели на окошко в соседнюю комнату - там тоже пока горел свет. Через несколько минут он погас. А что было потом - не помню уже... помню только, что у меня промелькнула мысль - а может этих людей убивает не темнота, а то, что они, твёрдо верившие в неведомую смерть во тьме, начинали сходить с ума и сами же друг друга убивали..?

Все дни Свои Она обратила в пост: сну предавалась только по требованию нужды, но

Успение Пресвятой Богородицы - праздник православной и католической церкви. В Православии это один из двенадцати великих церковных праздников, который празднуется 28 августа по новому стилю (15 августа - по старому стилю).
Православный праздник Успения имеет один день предпразднства и 9 дней попразднества. Празднику предшествует двухнедельный Успенский пост с 1(14) по 14(27) августа.
Этот удивительный праздник, посвящённый праведной кончине (Успению) Божией Матери, окрашен одновременно печалью и радостью. Печалью, потому что это день окончании жизненного пути Богородицы, и радостью, потому что это день соединения Ее с Сыном.
Праздник Успения восходит к первым векам христианства. Всеобщее празднование этого дня было установлено при византийском императоре Маврикии с 582 года. С 595 года праздник стали отмечать 15 августа в честь победы, одержанной в этот день Маврикием над персами.
В Библии ничего не говорится об Успении, но рассказ об этом событии сохранен в Предании Церкви и выражается в иконе Праздника и церковной службе.
По преданию, после Вознесения Иисуса Христа, Пресвятая Матерь Божия жила на земле еще довольно долго: одни христианские историки говорят о десяти годах, другие считают 22 года. Согласно завещанию Сына, Богородица оставалась на попечении апостола Иоанна, который заботился о Ней как сын. Она жила в его доме. Пребывая в Иерусалиме, Пресвятая Богородица любила посещать те места, где бывал Господь, и часто молилась там. Как говорится в предании, день Её кончины был открыт Богородице архангелом Гавриилом, который известил Её об этом за три дня. Пресвятая Богоматерь, обрадованная этой вестью, рассказала о ней апостолу Иоанну и стала готовиться к Своей кончине. Когда это произошло, рядом не было никого кроме Иоанна (другие апостолы разошлись по всему миру для проповеди), однако чудесным образом все они к этому дню собрались в Иерусалиме. Не было лишь апостола Фомы. С зажженными светильниками, с пением псалмов, апостолы погребли Богородицу, как она велела, в Гефсиманском саду, в пещере, где покоились тела Ее родителей. На третий день до Иерусалима добрался опоздавший на погребение апостол Фома. Желая проститься с Пресвятой Девой, он вошел в пещеру и обнаружил ее пустой. Тела Пресвятой Девы не было, остались только одни погребальные пелены. Изумленные апостолы возвратились в дом и молились Богу, чтобы Он дал им знать, что стало с телом Божией Матери. Вечером того же дня, по преданию, Богородица явилась апостолам и сказала им: "Радуйтесь! Я всегда с вами".
В честь этого события 27 августа за вечерним Богослужением во всех церквях выносят из алтаря и помещают посреди храма Плащаницу с изображением Божией Матери. Святая Плащаница находится посреди храма до чина погребения. С Крестным ходом проносят Плащаницу вокруг храма, а потом все верующие входят в храм, проходя под нею. В некоторых местах ради особого чествования праздника совершается особая Служба погребению Богоматери (особенно торжественно - в Иерусалиме, в Гефсимании в гробнице Богородицы).
По народному календарю, в этот день завершали жатву. Окончание сбора урожая сопровождали обрядом: на полосе оставляли горсть несжатых колосьев. Рядом закапывали хлеб и соль. Если до праздника успеть собрать хлеб и начать пахоту, то на следующий год земледельца ждал большой урожай: «До Успенья пахать - лишнюю копну собрать». Еще в этот день начинали солить огурцы: «На Успение огурцы солить, на Сергия (8 октября) капусту рубить».
С Успения лето окончательно поворачивает на осень, и празднуют первые осенины - первую встречу осени. Успение - последний день отлета ласточек, а также, по народным представлениям, с этого дня у лягушек «зарастает рот» и они перестают квакать.
После Вознесения Господа Матерь Божия оставалась на попечении апостола Иоанна Богослова, а в его отсутствие жила в доме его родителей близ горы Елеонской. Для апостолов и всех верующих Она была утешением и назиданием. Беседуя с ними, Матерь Божия поведала о чудесных событиях Благовещения, бессеменного зачатия и нетленного от Нее рождения Христа, Его младенчества и всей земной жизни. Подобно апостолам, Она насаждала и утверждала Христианскую Церковь Своим присутствием, словом и молитвами. Благоговение апостолов к Пресвятой Деве было чрезвычайно. По приятии Святого Духа в знаменательный день Пятидесятницы они пребывали в Иерусалиме около 10 лет, служа спасению иудеев и желая чаще видеть и слышать от Нее Божественные слова. Многие из новопросвещенных верою даже приходили из дальних стран в Иерусалим, чтобы видеть и слышать Пречистую Богородицу.
Во время гонения, воздвигнутого Иродом на юную Церковь Христову (Деян. 12, 1-3), Пресвятая Дева Мария вместе с апостолом Иоанном Богословом в 43 году удалилась в Ефес, в котором проповедовать Евангелие выпал жребий апостолу Иоанну Богослову. Она была также на Кипре у святого Лазаря Четверодневного, там епископствовавшего, и на Святой Горе Афонской, о которой, как говорит святой Стефан Святогорец, Матерь Божия пророчески сказала: "Это место будет Мне в жребий, данный Мне от Сына и Бога Моего. Я буду Заступница месту этому и Богу о нем Ходатаица".
Благоговение древних христиан к Матери Божией было так велико, что они сохранили все о Ее жизни, что только могли заметить из Ее слов и деяний, и даже передали нам о Ее внешнем виде.
Успение Богоматери
По преданию, основанному на словах священномучеников Дионисия Ареопагита (* 3 октября 96 г.) и Игнатия Богоносца (* 20 декабря 107 г.), святитель Амвросий Медиоланский в творении "О девственницах" писал о Матери Божией: "Она была Девою не телом только, но и душою, смиренна сердцем, осмотрительна в словах, благоразумна, немногоречива, любительница чтения, трудолюбива, целомудренна в речи. Правилом Ее было - никого не оскорблять, всем благожелать, почитать старших, не завидовать равным, избегать хвастовства, быть здравомысленной, любить добродетель. Когда Она хоть бы выражением лица обидела родителей, когда была в несогласии с родными? Когда погордилась пред человеком скромным, посмеялась над слабым, уклонилась от неимущего? У Нее не было ничего сурового в очах, ничего неосмотрительного в словах, ничего неприличного в действиях: телодвижения скромные, поступь тихая, голос ровный; так что телесный вид Ее был выражением души, олицетворением чистоты. Все дни Свои Она обратила в пост: сну предавалась только по требованию нужды, но и тогда, как тело Ее покоилось, духом Она бодрствовала, повторяя во сне читанное, или размышляя о приведении в исполнение предположенных намерений, или предначертывая новые. Из дома выходила только в церковь, и то в сопутствии родных. Впрочем, Она хотя и являлась вне дома Своего в сопровождении других, но лучшим стражем для Себя была Она Сама; другие охраняли только тело Ее, а нравы Свои Она блюла Сама". По преданию, сохраненному церковным историком Никифором Каллистом (ХIV в.), Матерь Божия "была роста среднего или, как иные говорят, несколько более среднего; волосы златовидные; глаза быстрые, с зрачками как бы цвета маслины; брови дугообразные и умеренно-черные, нос продолговатый, уста цветущие, исполненные сладких речей; лицо не круглое и не острое, но несколько продолговатое; кисти рук и пальцы длинные... Она в беседе с другими сохраняла благоприличие, не смеялась, не возмущалась, особенно же не гневалась; совершенно безыскусственная, простая, Она нимало о Себе не думала и, далекая от изнеженности, отличалась полным смирением. Относительно одежд, которые носила, Она довольствовалась их естественным цветом, что еще и теперь доказывает Ее священный головной покров. Коротко сказать, во всех Ее действиях обнаруживалась особая благодать". (Никифор Каллист заимствовал свое описание у святителя Епифания Кипрского, (* 12 мая 403 г.); Письмо к Феофилу об иконах. Перевод текста святителя Епифания помещен в Великих Четиих-Минеях митрополита Макария. М., 1868, сентябрь, с. 363).
Обстоятельства Успения Божией Матери известны в Православной Церкви от времен апостольских. В I веке о Успении Ее писал священномученик Дионисий Ареопагит. Во II веке сказание о телесном переселении Пресвятой Девы Марии на Небо находится в сочинениях Мелитона, епископа Сардийского. В IV веке на предание об Успении Матери Божией указывает святитель Епифаний Кипрский. В V веке святитель Ювеналий, Патриарх Иерусалимский, говорил святой благоверной греческой царице Пульхерии: "Хотя в Священном Писании нет повествования об обстоятельствах кончины Ее, впрочем мы знаем об них из древнейшего и вернейшего предания". Это предание с подробностью собрано и изложено в церковной истории Никифора Каллиста в ХIV веке.
Ко времени Своего блаженного Успения Пресвятая Дева Мария опять прибыла в Иерусалим. Слава Ее как Матери Божией уже распространилась по земле и многих завистливых и гордых вооружила против, которые покушались на Ее жизнь; но Бог хранил Ее от врагов.
Успение Богоматери
Дни и ночи Она проводила в молитве. Нередко Пресвятая Богородица приходила ко Святому Гробу Господню, воскуряла здесь фимиам и преклоняла колена. Не раз покушались враги Спасителя препятствовать посещать Ей святое место и выпросили у первосвященников стражу для охраны Гроба Спасителя. Но Святая Дева, никем не зримая, продолжала молиться пред ним. В одно из таких посещений Голгофы пред Нею предстал Архангел Гавриил и возвестил о Ее скором переселении из этой жизни в жизнь Небесную, вечно блаженную. В залог Архангел вручил Ей пальмовую ветвь. С Небесной вестью возвратилась Божия Матерь в Вифлеем с тремя Ей прислуживавшими девами (Сепфорой, Евигеей и Зоилой). Затем Она вызвала праведного Иосифа из Аримафеи и учеников Господа, которым возвестила о Своем скором Успении. Пресвятая Дева молилась также, чтобы Господь послал к Ней апостола Иоанна. И Дух Святой восхитил его из Ефеса, поставив рядом с тем местом, где возлежала Матерь Божия. После молитвы Пресвятая Дева воскурила фимиам, и Иоанн услышал голос с Небес, заключавший Ее молитву словом "Аминь". Божия Матерь заметила, что этот голос означает скорое прибытие апостолов и Святых Сил Бесплотных. Апостолы, число которых и исчислить нельзя, слетелись, говорит святой Иоанн Дамаскин, подобно облакам и орлам, чтобы послужить Матери Божией. Увидев друг друга, апостолы радовались, но в недоумении взаимно спрашивали: для чего Господь собрал их в одно место? Святой Иоанн Богослов, с радостными слезами приветствуя их, сказал, что для Божией Матери настало время отойти ко Господу. Войдя к Матери Божией, они увидели Ее благолепно сидящей на ложе, исполненную духовного веселия. Апостолы приветствовали Ее, а затем поведали о их чудесном восхищении с места проповеди. Пресвятая Дева, прославляла Бога, что Он услышал Ее молитву и исполнил желание Ее сердца, и начала беседу о предстоящей Ее кончине. Во время этой беседы также чудесным образом предстал и апостол Павел с учениками своими: Дионисием Ареопагитом, дивным Иерофеем, Божественным Тимофеем и другими из числа 70 апостолов. Всех их собрал Святой Дух, чтобы они сподобились благословения Пречистой Девы Марии и благолепнее устроили погребение Матери Господней. Каждого из них Она призывала к Себе по имени, благословляла и хвалила веру и их труды в проповедании Христова Евангелия, каждому желала вечного блаженства и молилась с ними о мире и благостоянии всего мира.
Успение Пресвятой Богородицы
Настал третий час, когда должно было совершиться Успение Божией Матери. Пылало множество свечей. Святые апостолы с песнопениями окружали благолепно украшенный одр, на котором возлежала Пречистая Дева Богородица. Она молилась в ожидании Своего исхода и пришествия Своего вожделенного Сына и Господа. Внезапно облистал неизреченный Свет Божественной Славы, пред Которым померкли пылавшие свечи. Видевшие ужаснулись. Верх помещения как бы исчез в лучах необъятного Света, и сошел Сам Царь Славы, Христос, окруженный множеством Ангелов, Архангелов и других Небесных Сил с праведными душами праотцев и пророков, некогда предвозвещавших о Пресвятой Деве. Увидев Своего Сына, Божия Матерь воскликнула: "Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе, Спасе Моем, яко призре на смирение рабы Своея" - и, поднявшись с ложа для встречи Господа, поклонилась Ему. Господь приглашал Ее в обители Вечной Жизни. Без всякого телесного страдания, как бы в приятном сне, Пресвятая Дева предала душу в руки Своего Сына и Бога.
Тогда началось радостное Ангельское пение. Сопровождая чистую душу Богоневесты с благоговейным страхом как Царицы Небесной, Ангелы взывали: "Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах! Се Царица, Богоотроковица, прииде, возьмите врата, и Сию премирно подъимите Присносущую Матерь Света; Тоя бо ради всеродное человеком спасение бысть. На Нюже взирати не можем и Той достойную честь воздати немощно" (стихира праздника на "Господи, воззвах"). Небесные врата возвысились, встретив душу Пресвятой Богородицы, Херувимы и Серафимы с радостью прославили Ее. Благодатное лицо Богоматери сияло славой Божественного девства, а от тела разливалось благоухание.
Успение Божией Матери
Дивна была жизнь Пречистой Девы, дивно и Успение Ее, как воспевает Святая Церковь: "Бог вселенной показует на Тебе, Царица, чудеса, превышающие законы природы. И во время Рождения Он сохранил Твое девство, и во гробе соблюл от истления тело Твое" (канон 1, песнь 6, тропарь 1). Благоговейно и со страхом лобызая пречистое тело, апостолы освящались от него и исполнялись благодати и духовной радости. Для большего прославления Пресвятой Богородицы всемогущая сила Божия исцеляла больных, с верою и любовию, прикасавшихся к священному одру. Оплакав свою разлуку с Матерью Божией на земле, апостолы приступили к погребению Ее пречистого тела. Святые апостолы Петр, Павел, Иаков с другими из числа 12 апостолов понесли на своих плечах одр, на котором возлежало тело Приснодевы. Святой Иоанн Богослов шел впереди с райской светозарной ветвью, а прочие святые и множество верных сопровождали одр со свечами и кадилами, воспевая священные песни. Это торжественное шествие началось от Сиона через весь Иерусалим в Гефсиманию.
Успение Богородицы
При первом его движении над пречистым телом Богоматери и всеми провожавшими Ее внeзапно появился обширный и светозарный облачный круг, наподобие венца, и к лику апостолов присоединился лик Ангельский. Слышалось пение Небесных Сил, прославлявших Божию Матерь, которое вторило земным голосам. Этот круг с Небесными певцами и сиянием двигался по воздуху и сопровождал шествие до самого места погребения. Неверующие жители Иерусалима, пораженные необычайным величием погребального шествия и озлобленные почестями, воздаваемыми Матери Иисуса, донесли о том первосвященникам и книжникам. Пылая завистью и мщением ко всему, что напоминало им Христа, они послали своих слуг, чтобы те разогнали сопровождавших, и самое тело Матери Божией сожгли. Возбужденный народ и воины с яростью устремились на христиан, но облачный венец, сопровождавший по воздуху шествие, опустился к земле и как бы стеною оградил его. Преследователи слышали шаги и пение, но никого из провожавших не видали. Многие из них были поражены слепотой. Иудейский священник Аффония из зависти и ненависти к Матери Иисуса Назорея хотел опрокинуть одр, на котором возлежало тело Пресвятой Девы, но Ангел Божий невидимо отсек его руки, которые прикоснулись к гробу. Видя такое чудо, Аффония раскаялся и с верою исповедал величие Матери Божией. Он получил исцеление и примкнул к сонму сопровождавших тело Богоматери, став ревностным последователем Христа. Когда шествие достигло Гефсимании, там с плачем и рыданием началось последнее целование пречистого тела. Лишь к вечеру святые апостолы могли положить его во гроб и закрыть вход в пещеру большим камнем. Три дня они не отходили от места погребения, совершая непрестанные молитвы и псалмопения. По премудрому смотрению Божию апостолу Фоме не суждено было присутствовать при погребении Матери Господней. Придя в третий день в Гефсиманию, он с горькими слезами повергся пред гробовой пещерой и громко выражал сожаление о том, что не удостоился последнего благословения Матери Божией и прощания с Ней. Апостолы в сердечной жалости о нем решились открыть пещеру и доставить ему утешение - поклониться святым останкам Приснодевы. Но, открыв гроб, они нашли в нем одни только Ее погребальные пелены и убедились таким образом в дивном вознесении Пресвятой Девы с телом на Небо.
Вечером в тот же день, когда апостолы собрались в доме для подкрепления себя пищей, им явилась Сама Матерь Божия и сказала: "Радуйтесь! Я с вами - во все дни". Это так обрадовало апостолов и всех бывших с ними, что они подняли часть хлеба, поставляемую на трапезу в память Спасителя ("часть Господа") и воскликнули: "Пресвятая Богородица, помогай нам". (Этим было положено начало чину возношения панагии - обычаю возношения части хлеба в честь Матери Божией, который и доныне хранится в монастырях.)
Пояс Богоматери, Ее святые одежды, хранимые с благоговением и разделяемые по лицу земли на части, творили и творят чудеса. Ее многочисленные иконы всюду изливают токи исцелений и знамений, а святое тело Ее, взятое на Небо, свидетельствует о нашем будущем пребывании с ним. Оно не оставлено случайным переменам преходящего мира, но несравненно более возвышено преславным вознесением на Небеса.
Праздник Успения Пресвятой Богородицы с особой торжественностью совершается в Гефсимании, на месте Ее погребения. Нигде сердце так не печалится при разлучении с Матерью Божией и нигде так не ликует, убеждаясь в Ее предстательстве за мир.
Святой Град Иерусалим отделяется от Елеонской (Масличной) горы долиной Кедрона или Иосафата. У подножия Елеонской горы находится Гефсиманский сад, масличные деревья которого плодоносят и сейчас.
Святой Богоотец Иоаким преставился 80-летним старцем через несколько лет после Введения во храм Пресвятой Девы. Святая Анна, оставшись вдовой, переселилась из Назарета в Иерусалим и жила близ храма. В Иерусалиме она приобрела два имения: первое у Гефсиманских ворот, а второе - в долине Иосафата. Во втором поместье она устроила склеп для почивших членов семьи, где и была погребена вместе с Иоакимом. Там, в Гефсиманском саду, Спаситель часто молился со Своими учениками.
Пречистое тело Матери Божией было погребено на семейном кладбище. С самого погребения Ее христиане благоговейно чтили гроб Матери Божией и устроили на том месте храм. В храме хранились драгоценные пелены, которыми были повито пречистое и благоухающее тело.
Святой Патриарх Иерусалимский Ювеналий (420-458) утверждал перед императором Маркианом (450-457) достоверность предания о чудесном восшествии Матери Божией на Небо и послал его супруге, святой Пульхерии (* 453; память 10 сентября), погребальные пелены Матери Божией, которые взял из Ее гроба. Святая Пульхерия положила эти пелены во Влахернском храме.
Сохранились свидетельства, что в конце VII века над подземным храмом Успения Пресвятой Богородицы существовала верхняя церковь, с высокой колокольни которой был виден купол Храма Воскресения Господня. Следов этой церкви ныне не видно. В IХ веке близ подземного Гефсиманского храма была выстроена обитель, в которой подвизались более 30 монахов.
Большим разрушениям подвергся храм в 1009 году от гонителя святых мест Хакима. Значительные изменения, следы которых остались и поныне, произвели крестоносцы в 1130 году. В ХI-ХII веках исчезла из Иерусалима часть вырезанного камня, на котором Спаситель молился в ночь Его предания. Эта часть камня до VI века находилась в Гефсиманской базилике.
Но, несмотря на разрушения и изменения, общий первоначальный крестообразный план храма сохранился. При входе в храм по бокам железных дверей стоят четыре мраморных колонны. Чтобы войти в храм, надо спуститься по лестнице из 48 ступеней. На 23-й ступени на правой стороне находится придел в честь святых Богоотцев Иоакима и Анны с их гробницей, а напротив, на левой стороне - часовня праведного Иосифа Обручника с его гробницей. Правый придел принадлежит Православной Церкви, а левый - Армяно-Григорианской (с 1814 года).
Храм Успения Матери Божией имеет следующие размеры: в длину 48 аршин, в ширину 8 аршин. Ранее в храме кроме дверей были и окна. Весь храм украшен множеством лампад и приношений. В усыпальницу Матери Божией ведут два маленьких входа: входят западными дверьми, а выходят северными. Усыпальница Пречистой покрыта драгоценными занавесами. Погребальное ложе Матери Божией высечено из камня по образу древнееврейских гробниц и очень сходно с Гробом Господним. За усыпальницей находится алтарь храма, в котором ежедневно совершается Божественная литургия на греческом языке.
Масличные деревья на восточной и северной сторонах храма в VII-VIII веках приобрели православные у турок. Католики приобрели масличные деревья на восточной и южной сторонах в 1803 году, а армяно-григориане - на западной стороне в 1821 году.
12 августа в Малой Гефсимании в 2 часа ночи настоятель Гефсиманского храма совершает Божественную литургию. По окончании литургии в 4 часа утра настоятель в полном облачении совершает краткий молебен перед светлой плащаницей, возлагает ее на руки и торжественно несет вплоть до храма в Гефсимании, где находится святая гробница Матери Божией. Все члены Русской Духовной Миссии в Иерусалиме во главе с начальником Миссии ежегодно участвуют в перенесении святой плащаницы, называемом "литанией".
Успение Божией Матери
Чин погребения Матери Божией в Гефсимании начинается по обычаю утром 14 августа. Множество народа во главе с архиереями и клириками отправляются от Иерусалимской Патриархии (возле Храма Воскресения Христова) в печальный путь. По узким улочкам Святого Града погребальная процессия движется в Гефсиманию. В первых рядах шествия несут икону Успения Пресвятой Богородицы. По дороге икону встречают богомольцы, лобызают лик Пречистой и подносят к иконе детей разных возрастов. За духовенством в два ряда шествуют чернецы - монахи и монахини Святого Града: греки, румыны, арабы, русские. Шествие, продолжительностью около двух часов, завершается параклисом в Гефсиманском храме. Перед престолом, за усыпальницей Матери Божией, сооружается возвышенность, на которой в благоухающих цветах и миртах, покрытая драгоценными пеленами покоится плащаница Пресвятой Богородицы.
"О дивное чудо! Источник Жизни во гробе полагается, и лествица к Небеси гроб бывает..." - здесь, у гроба Самой Пречистой, эти слова пронзают своим первоначальным смыслом и печаль растворяется радостью: "Благодатная, радуйся, с Тобою Господь, подаяй мирови Тобою велию милость!"
Многочисленные паломники, прикладываясь к иконе Успения Пресвятой Богородицы, по древнему обычаю, наклонившись, проходят под ней.
В день отдания праздника (23 августа) снова совершается торжественное шествие. В обратный путь святая плащаница Пресвятой Богородицы переносится духовенством во главе с настоятелем-архимандритом Гефсимании.
О чине литании и празднике Успения Матери Божией во Святой Земле - "Журнал Московской Патриархии", 1979, N 3.
ещё рамки от Бэби

Посвещается маме

"Посвящается маме"
Из жизни ты ушла родная мама
И стало пусто на земле
Глубокая не заживает рана
И я живу, как в смутном сне
Я всё хочу проснуться и встряхнуться мама
Не нахожу в себе я сил
Зачем же ты ушла из жизни рано
Зачем оставила наш мир
Мне без тебя тоскливо одиноко
Хоть окружает множество людей
Но, то родное близкое далёко
И мысль об этом угнетает всё сильней
Любила я к тебе спешить с работы
Наговориться от души
И ощутить родных бесценных глаз заботу
Любила когда в дом ко мне приходишь ты
Но вот тебя не стало дорогая мама
И жизни нить оборвалась
И внученьку свою ты не узнала
Ведь без тебя Оксана родилась
И знаешь, на тебя она похожа
Знакомые об этом говорят
Её с тобою я знакомлю тоже
Уж узнаёт на фотографии твой взгляд
Подрос Олег ему уж восемнадцать
Он скоро в армию пойдёт служить
Возможно, там он будет музыкантом
Военным дирижёром в дальнейшим хочет быть
О, мама ты не представляешь
Как моё сердце ноет и болит
А хрупкая душа моя не знаешь
С твоей душою говорит
Когда я на работе или дома
В кругу семьи или грущу одна
Когда я в радости, когда в делах в заботе
Я вновь и вновь хочу обнять тебя
Мне сон приснился милая родная
Просила я тебя не уходи
Мне очень плохо без тебя и знаешь мама
С тобою рядом я ответила мне ты
Проснулась я, ночь звёздочки сияют
И звёздным светом вся земля освещена
Как будто с неба ласковой рукою
Всех нас сейчас ты мама обняла
Пишу с любовью и как будто ощущаю
Что где то в дальней - дальней стороне
Прочтёшь мои стихи ты дорогая
Как письмецо, летящее к тебе.