закроется дверь заплаканных снов..

...любовь надо ждать,она к вам придёт..
не станет стучать а тихо войдёт..
закроется дверь заплаканных снов.
.ты только поверь,что это любовь.
и будь ей верна и крепче держись,
приходит она однажды,КАК ЖИЗНЬ!..

СТИХИ О ТЕБЕ "

" cellpadding="8" cellspacing="0" width="500">" cellpadding="8" cellspacing="2" width="500">

Сквозь звездный звон, сквозь истины и ложь,
Сквозь боль и мрак и сквозь ветра потерь
Мне кажется, что ты еще придешь
И тихо-тихо постучишься в дверь...
На нашем, на знакомом этаже,
Где ты навек впечаталась в рассвет,
Где ты живешь и не живешь уже
И где, как песня, ты и есть, и нет.
А то вдруг мниться начинает мне,
Что телефон однажды позвонит
И голос твой, как в нереальном сне,
Встряхнув, всю душу разом опалит.
И если ты вдруг ступишь на порог,
Клянусь, что ты любою можешь быть!
Я жду. Ни саван, ни суровый рок,
И никакой ни ужас и ни ни шок
Меня уже не смогут устрашить!
Да есть ли в жизни что-нибудь страшней
И что-нибудь чудовищнее в мире,
Чем средь знакомых книжек и вещей,
Застыв душой, без близких и друзей,
Бродить ночами по пустой квартире...
Но самая мучительная тень
Легла на целый мир без сожаленья
В тот календарный первый летний день,
В тот памятный день твоего рожденья...
Да, в этот день, ты помнишь? Каждый год
В застолье шумном с искренней любовью
Твой самый-самый преданный народ
Пил вдохновенно за твое здоровье!
И вдруг - обрыв! Как ужас, как провал!
И ты уже - иная, неземная...
Как я сумел? Как выжил? Устоял?
Я и теперь никак не понимаю...
И мог ли я представить хоть на миг,
Что будет он безудержно жестоким,
Твой день. Холодным, жутко одиноким,
Почти как ужас, как безмолвный крик...
Что вместо тостов, праздника и счастья,
Где все добры, хмельны и хороши, -
Холодное, дождливое ненастье,
И в доме тихо-тихо... Ни души.
И все, кто поздравляли и шутили,
Бурля, как полноводная река,
Вдруг как бы растворились, позабыли,
Ни звука, ни визита, ни звонка...
Однако было все же исключенье:
Звонок. Прниятель сквозь холодный мрак.
Нет, не зашел, а вспомнил о рожденье,
И - с облегченьем - трубку на рычаг.
И снова мрак когтит, как злая птица,
А боль - ни шевельнуться, ни вздохнуть!
И чем шагами мерить эту жуть,
Уж лучше сразу к черту провалиться!
Луна, как бы шагнув из-за угла,
Глядит сквозь стекла с невеселой думкой,
Как человек, сутулясь у стола,
Дрожа губами, чокается с рюмкой...
Да, было так, хоть вой, хоть не дыши!
Твой образ... Без телесности и речи...
И... никого... ни звука, ни души...
Лишь ты, да я, да боль нечеловечья...
И снова дождь колючею стеной,
Как будто бы безжалостно штрихуя
Все, чем живу я в мире, что люблю я,
И все, что было исстари со мной...
Ты помнишь ли в былом - за залом зал...
Аншлаги! Мир, заваленный цветами,
А в центре - мы. И счастье рядом с нами!
И бьющийся ввысь восторженный накал!
А что еще? Да все на свете было!
Мы бурно жили, споря и любя,
И все ж, признайся, ты меня любила
Не так, как я - стосердно и стокрыло,
Не так, как я, без памяти, тебя!
Но вот и ночь, и грозовая дрожь
Ушли, у грома растворяясь в пасти...
Смешав в клубок и истину, и ложь,
Победы, боль, страдания и счастье...
А впрочем, что я, право, говорю!
Куда, к чертям, исчезнут эти муки?!
Твой голос, и лицо твое, и руки...
Стократ горя, я век не отгорю!
И пусть летят за днями дни вослед,
Им не избыть того, что вечно живо.
Всех тридцать шесть невероятных лет,
Мучительных и яростно-счастливых!
Когда в ночи позванивает дождь
Сквозь песню встреч и сквозь ветра потерь,
Мне кажется, что ты еще придешь
И тихо-тихо постучишься в дверь...
Не знаю, что разрушим, что найдем?
И что прощу и что я не прощу?
Но знаю, что назад не отпущу.
Иль вместе здесь, или туда вдвоем!
Но Мефистофель в стенке за стеклом
Как будто ожил в облике чугонном,
И, глянув вниз темно и многодумно,
Чуть усмехнулся тонгогубым ртом:
"Пойми, коль чудо даже и случится,
Я все ж скажу, печали не тая,
Что если в дверь она и постучится,
То кто, скажи мне, сможет поручиться,
Что дверь та будет именно твоя?.."
Эдуард Асадов

Фанфик

Ну вот, наступило 1 января, и я могу с чистой совестью выложить его у себя на дневнике. Спасибо всем, кто голосовал!
Название: Серебряный волк
Автор: Levhart (Медвежонок Умка)
Бета: mrK
Фандом: Kyou Kara Maoh!
Рейтинг: G
Жанр: Джен
Размер: мини
Персонажи: Гвендаль, Конрад, Дан Хири/Сесилия
Предупреждение: возможен OOC, AU
Дисклаймер: не моё
Размещение: с разрешения автора
Примечание: написан на конкурс сообщества Хроники первых Мао
«И вот зачем мы туда едем?» - в который раз подумал Гвендаль, ёжась под порывами северного ветра. Конечно, с самого начала идея ему понравилась - посетить заповедник в Северных горах он давно хотел, но теперь, когда приходилось двигаться навстречу ветру, одной рукой прикрыв лицо от снежной крошки, он серьёзно пожалел о том, что согласился. Пальцы в перчатках немели, поводья держать было всё сложнее, и глаза слезились. Гвендаль изредка бросал чуть завистливые взгляды в сторону маленького Конрада, закутанного по самые карие глазки, - ему-то можно просто сидеть впереди отца и прятать руки под меховой курточкой!
-Гвендаль! Не усни! - весело крикнул Дан Хири. - Через полчаса будем на месте!
Гвендаля хватило только на то, чтобы гневно сверкнуть глазами в сторону отчима, говорить что-либо на пронизывающем ветру не хотелось совершенно. Впрочем, «полчаса» внушали надежду на горячий чай, тёплый плед, камин и мягкий диван - большего старшему сыну Мао сейчас было не нужно. Место назначения показалось минут через сорок: рай на земле представлял собой небольшой двухэтажный деревянный домик с дымящейся трубой и веселым светом из окон. Вокруг мягким покрывалом лежал снег, искрясь и разгоняя сумерки; ветра здесь уже не было, и сугробы казались воздушными, маняще мягкими. Картина была столь сказочной, милой, уютной и - как ни парадоксально - тёплой, что Гвендаль на некоторое время даже забыл о том, что он злится на Дан Хири, вытащившего их всех смотреть на серебряных волков.
Целый выводок щенков этого редкого вида волков был подарен 22-у Мао в качестве извинений за один весьма неприятный дипломатический инцидент. Подарок оказался, мягко говоря, хлопотным: мало того, что нужно было найти место, где бы постоянно было холодно, и снег лежал большую часть года, так ещё оказалось, что просто оставить десяток очаровательных малышей на воле невозможно - они бы не выжили. Так в Северных горах появился заповедник, в который иногда наведывались знатные роды Шин-Макокку, дабы взглянуть на это чудо - серебряных волков. Зрелище и впрямь было достойно сложного и долгого пути: грациозное, полное достоинства животное необычного серебристого окраса, оттеняемого сверкающим снегом. Казалось, если погладить волка, то на ладони обязательно останется серебристая пыль. В не меньший восторг приводили и щенки - милейшие голубоглазые и вислоухие создания, оглашающие заповедник веселым тявканьем.
Собственно, ради щенков Гвендаль и согласился поехать.
«Откуда столько энергии?» - расслабленно думал Гвендаль, полусонно наблюдая за Конрадом. Младший брат успел, кажется, обследовать весь дом, в то время как сам он отогревался горячим шоколадом, закутавшись в плед. На данный момент Конрад, оставив попытки помочь с разжиганием камина, толкал массивное кресло к окну, потому что роста не хватало, подоконника, можно сказать, не было, а посмотреть, что там, на улице, невероятно хотелось. Помогать ему никто особо не спешил, рассудив, что таким образом неугомонное чадо будет занято подольше. Мальчик чуть кряхтел, упёршись ладошками в мягкую коричневую кожу кресла, но с завидным усердием продолжал перестановку.
-Гвендаль, пошли играть!
Гвендаль растерянно заморгал, не понимая, что, собственно говоря, происходит. С минуту, в течение которой братишка упорно тянул его за руку, он осматривался по сторонам, вспоминая, где он и куда его пытаются вытащить из тепла. Наконец, реальность прояснилась, правда, в ней отсутствовал тот кусок, где Конрад оставил кресло в покое и переключился на старшего брата. «Видимо, я уснул» - подумал Гвендаль.
-Ну, пойдём!
Конрад сильнее дёрнул его за рукав, и Гвендаль еле удержался от падения.
-Конрад.
-Пошли!
В следующее мгновение Конраду удалось-таки заставить его подняться, и слабо упирающийся Гвендаль вскоре вяло заматывал вокруг шеи шарф, пытаясь найти ответ на почти философский вопрос «за что?». Казалось, ответ где-то близко, но он ещё не до конца проснулся, поэтому не может узреть его. Конрад хотел всего и сразу - играть в снежки, сделать снежного человека, играть в прятки, снова в снежки. Гвендаль хотел спать.
-Конрад! Конрад! Ну где ты?
Гвендаль, отряхивая снег с перчаток, в очередной раз пытался найти младшего брата. Кареглазый бесёнок умудрился устроить ему почти военные учения: во-первых, как у него получалось прятаться среди трёх построек, - дома, конюшни и сарая - оставалось загадкой; во-вторых, Гвендаль даже не предполагал, что пятилетние мальчишки такие меткие - Конрад, начиная очередной обстрел снежками, промахивался до обидного редко; ну и, в-третьих, конца этому не предвиделось. «Что ж из него вырастет?» - задался ещё одним философским вопросом Гвендаль, оглядываясь в поисках брата.
-Конрад! Конрад! Конрад?!
В голосе Гвендаля отчётливо послышалось беспокойство: игры играми, а они всё дальше и дальше уходят от гостевого дома. Конрад не отзывался, и он забеспокоился сильнее. Он внимательно огляделся, пытаясь разобраться в цепочке их следов, и вспомнить, откуда летел последний снежок. Кстати, о снежках.
-Опять попал! - радостно хлопал в ладоши Конрад, пока Гвендаль вытаскивал снег из-за воротника.
-Ну всё! Теперь держись!
Он не стал размениваться на снежки и просто забросал неугомонного ребёнка снегом. Конрад визжал от восторга, буквально утонув в сугробе, и пытался хоть как-то сдержать натиск. Гвендаль вдруг растерял всю свою привычную серьёзность, перестал хмуриться и расцвёл счастливой улыбкой, наблюдая за барахтающимся братишкой.
-Будешь знать! - он попытался вытащить Конрада из сугроба, но тот продолжал хаотично размахивать руками, поэтому вскоре и сам наследник рода фон Вальде сидел в снегу, отфыркиваясь и смеясь.
-Гвендаль! Гвендаль, смотри! - Конрад указал рукой куда-то в сторону гор. - Там волк! Волк! - И сорвался туда.
-Стой! Конрад! - Он попытался схватить брата за шиворот, но тот оказался быстрее. - Да подожди же ты!
И вот в тот момент, когда Гвендалю удалось-таки завладеть одним концом шарфа Конрада, снег под ногами вдруг стал каким-то ненадёжным, слишком рыхлым и мягким. Он почувствовал, как земля уходит в сторону, а потом небо опрокинулось, и лицо обожгло снегом.
-Волк!
Казалось, Конраду всё было абсолютно нипочём - только что они кубарем катились куда-то вниз, а он тут же вскочил и снова побежал.
-Стой! Это опасно!
Бесполезно - Конрад уже был у цели. Правда, оказалось, что Гвендаль определённо поторопился с «опасностью» - перед ними лежал волчонок, эдакий маленький бело-серебристый комочек с огромными голубыми глазами, полными боли и слёз. Щенок жалобно заскулил и начал подниматься со снега, чуть заваливаясь на бок. Он, не опираясь на левую переднюю лапу, сделал несколько шагов к ним, а потом снова лёг на снег.
-Гвендаль, ему больно.
-Видимо, лапа сломана.
Гвендаль опустился на колено, аккуратно протянул руку к животному, готовясь тут же отдёрнуть её. Но волчонок сам словно потянулся к нему, тихо плача. Он ощупал лапку - и впрямь сломана. Что ж, это объясняет, почему щенок от них так и не убежал. Эх, жаль, что у него плохо с применением мареку в таком тонком деле как целительство, он же может сделать ещё хуже.
-Мы же возьмём его с собой? - тихо спросил Конрад, пристально наблюдая за братом.
У Гвендаля было с десяток аргументов «против», и он уже собирался поделиться хотя бы одним из них, как глаза младшего Веллера подозрительно заблестели. И Гвендаль фон Вальде, будущий несгибаемый маршал Шин-Маккоку, бесстрашный воин и просто мадзоку с железной волей, мгновенно капитулировал.
-Конечно, возьмём. Только не плачь.
Гвендаль огляделся, определяя, в какую сторону им надо идти. Вокруг беспристрастно сверкал снег, кое-где разворошенный их падением и следами. Он прошёлся по этим самым следам, но. не увидел ни домика, ни сарая, ни конюшни. Он нахмурился и ещё раз огляделся, пытаясь понять, куда идти.
«Заблудились» - подумал Гвендаль.
У него было несколько идей, что делать, и ни одна не нравилась. Во-первых, можно было идти куда-то вот в этом вот направлении, не будучи до конца уверенными, что они не уйдут ещё дальше от дома. Во-вторых, можно было остаться здесь и надеяться, что их скоро найдут; но так они могли замёрзнуть. Ну и, в-третьих, он мог устроить маленькое землетрясение, чтобы их нашли. Землетрясение в горах. Увольте, лучше уж они будут ждать.
-Ой!
Гвендаль обернулся на вскрик Конрада и понял, что приключения только начались. Веллер прижимал к груди щенка («Когда только взять успел?» - промелькнула у Гвендаля мысль) и каким-то восторженно-испуганным взглядом следил за приближающейся к нему парой волков. Огромные животные двигались бесшумно и легко, казалось, они не идут по снегу, а скользят над ним, не оставляя следов. Луна играла на серебре шерсти, делала их ещё прекраснее и величественнее; исходящие от них сила и опасность завораживали.
«Влипли» - подумал Гвендаль.
-Ты хоть охотиться умеешь? - Волк глухо тявкнул и непонимающе склонил голову на бок. - Я так и думал, - вздохнул Гвендаль.
В ответ волк потянулся к нему и лизнул большим шершавым языком нос. Гвендаль стянул с руки перчатку и почесал неожиданного собеседника сначала за ухом, а потом под подбородком. Волк блаженно заурчал, подставляясь под ласку. Кто бы знал, что дикий хищник, ростом с маленького Конрада, окажется не страшнее кошки? Тем не менее, это было именно так: Конрад уже буквально свернулся калачиком у тёплого бока волчицы, которая облизывала своего малыша, пытаясь заглушить его боль; изредка она облизывала и замёрзшие щёки мальчика, от чего тот смеялся и пытался обнять псевдо хищницу за массивную шею. Волк же, видимо, признав в Гвендале старшего, выжидательно смотрел на него. В ответ Гвендалю так и хотелось сказать: «Лучше бы подсказал в какую сторону идти», но он прекрасно понимал, насколько абсурдно это будет звучать. Он всё ещё не решил, что же им делать.
-Конрад! Гвендаль!
-Мы здесь! - Конрад подскочил и кинулся на голос отца.
-Не убегай! - в этот раз Гвендаль оказался быстрее и успел схватить излишне активного ребёнка раньше, чем тот куда-то от него денется.
-Вот вы где! - на лице Дан Хири читалось облегчение. - Всё хорошо?
-Да, - хмуро кивнул Гвендаль, выпуская Конрада из рук.
-Пойдёмте домой.
Старший Веллер взял сына, бойко рассказывающего про игры в снежки, падение и волков, на руки, подождал, пока Гвендаль спрячет за пазухой больного волчонка, и повёл ребят по своим следам к гостевому домику.
Утро было прекрасным: ярким, солнечным и - самое главное - тёплым. Гвендаль потянулся в кровати, наслаждаясь приятной тяжестью шерстяного одеяла. Как же хорошо, что Дан Хири нашёл их так быстро, иначе бы он точно заболел. А этому мелкому всё нипочём: Конрад вчера рассказывал об их горе-приключении ещё матери, целителям и вообще всем, кто попадался ему на пути. Ребёнок, что с него взять?
Гвендаль спустился в тихую гостиную и обнаружил там причину их вчерашних несчастий: щенок сладко посапывал, вытянувшись попрёк кресла. Лапу ещё вчера вылечили, но целители предпочли оставить малыша здесь ещё на несколько дней, чтобы быть уверенными в том, что всё в порядке. Гвендаль почесал ему животик, и щенок сонно моргнул глазками, перевернулся на живот и сладко зевнул. Он потряс маленькими ушками, которые пока ещё не стояли торчком, и начал внимательно изучать Гвендаля пронзительными голубыми глазами.
-Милый, правда? - мама тоже склонилась над креслом и погладила волчонка.
-Да, - Гвендаль постарался сказать это как можно суше, одновременно пытаясь натянуть на лицо привычное хмурое выражение.
-Они здесь совсем не бояться людей, - волчонок принялся урчать под ласковыми пальцами Сесилии. - Кстати, его мама с папой, которые вчера пришли с вами, тоже где-то недалеко. Правда, в дом их не пустили. Как ты себя чувствуешь? Вы вчера замёрзли.
-Всё хорошо, - отмахнулся Гвендаль. - А. Конрад? - совсем не хотелось признавать, что он очень сильно беспокоился за здоровье брата.
-Спит абсолютно здоровым детским сном, - понимающе улыбнулась мама.
-А. Ну. Хорошо.
Оставшиеся два дня выходных прошли просто замечательно: Конрад, кажется, наигрался в снежки на двадцать лет вперёд, Дан Хири и Сесилия получили несколько дней без полупрезрительных взглядов придворных, а Гвендаль тайно вдоволь потискал и поиграл с выздоровевшим волчонком. В общем-то, было жаль возвращаться так скоро домой, но отсутствовать дольше 26-я Мао просто не могла.
-Гвендаль, ты готов? - спросила Сесилия, выводя свою лошадь из стойла.
-Конечно.
Гвендаль ещё раз проверил подпруги и вышел вслед за матерью. Они выезжали вечером, чтобы уже завтра мама могла принять послов Великого Шимарона. Гвендаль оседлал своего гнедого и постарался поднять меховой воротник повыше. Память вдруг совершенно не к месту подсунула картину того, как они добирались в заповедник: пронизывающий горный ветер, злые кусачие снежинки, немеющие руки. «И вот зачем мы сюда ехали?» - обречённо подумал Гвендаль.

А Вам????

Может быть то же снилось

или спалось и приснилось,

а мне еще не ложилось

и не понятно, как так случилось,

но как то вот так завершилось,

что спать не получилось,

подумалось и решилось

может быть это милость,

а может быть стыдливость,

иль просто обломилось,

да во общем уже сонливость

почти перешла в ленивость

А может быть даже в сон

и ливость тут не при чем!!!

 

Добро пожаловать в Gyeongju! Мемориальный парк Daereungwon.

Город Кьонгджу - самый известный в Корее исторический памятник, город-музей под открытым небом. В начале нашей эры этот город примерно тысячу лет был столицей древнего королевства Silla. Все правление королей династии Silla было проникнуто особым духом, реализованном в кодексе Hwarangdo (Хваранг), ставшему ныне легендарным. Если поискать ему аналогии, то можно сравнить его с конфуцианской идеологией, а по отношению к нему корейцев - пожалуй с отношением японцев к их кодексу самураев. Благодаря этому кодексу королевство процветало и достигло выдающихся результатов в области экономики, культуры и науки. Именно в этот период наблюдается расцвет Буддизма в Корее, на сегодняшний день на этой земле сохранилось множество артефактов, свидетельствующих о процветании и богатстве этого государства, поэтому город признан всемирным наследием ЮНЕСКО, и множество туристов ежедневно посещают его.
Я давно мечтала влиться в их стройные ряды, но каждый раз что-то мешало реализовать задуманное, и вот наконец мечта сбылась. Правда, я хотела поехать туда или в период цветения сакуры, или золотой осенью. Но... оказия случилась в конце ноября, когда дрожа от холода после прогулки на фестивале фонариков я грелась в кафетерии, подруга сообщила, что едет в Кьонгджу с экскурсией для иностранцев, и нам повезло в последний день присоединиться к ним, заняв последние места. Пять часов в автобусе я изучала добытые в интернете материалы и мечтала о чуде - вдруг из облысевшего и местами заснеженного Сеула мы сказочным образом попадем в золотую осень и сможем увидеть древний Кьонгджу во всем его великолепии.
Первым делом автобус остановился у ворот мемориального парка Дерингвон, где расположены гробницы королей династии Шилла.
Название парка переводится примерно как Большая Гробница Королей ("ван" - так назывался король в королевстве Шилла). Это - величайшее захоронение, которое насчитывает около тридцати гробниц, включая такую известную, как Чонмачонг (Cheonmchong), где в результате раскопок были обнаружены золотая корона и множество женских золотых украшений, находящихся сейчас в музее Кьонгджу, а также - фреска "небесной лошади", которая и дала название этому кургану (а могилы корейских королей являются именно курганами). Это - единственный рисунок династии Шилла, дошедший до нас. Мне он очень напомнил скифскую лошадку - та же стать, та же развевающаяся грива и тонкие ноги. Выдывигаю гипотезу, что корейские ваны - потомки скифской культуры, откочевавшие до самых дальних восточных рубежей. Вот тут на плане можно увидеть подробности: курган Чонмачонг - самый северный, и перед ним - асфальтовая площадка.
Сегодня внутрь этого захоронения можно заглянуть, но мы этого делать не стали. Не из страха или предрассудков, просто мы не заметили эту выдающуюся могилу, загулявшись, расслабившись и залюбовавшись гармоничными пейзажами. Да и было, чем полюбоваться. Как только входишь в ворота, попадаешь в удивительный сосновый лес, деревья в котором изогнуты самым причудливым образом.
Как вы думаете, что меня первым делом несказанно обрадовало?
Чудо свершилось - в Кьонгджу в самом разгаре была золотая осень, и мы смогли налюбоваться гармонией природы и древней культуры.
И вот среди осенней красоты появились склоны первых курганов.
Небо радовало синевой, а красные ягодки кизила - спелой налитой светом яркостью.
Когда мы вышли к курганам, нам предстало совершенно инопланетное зрелище.
Зрелище было совершенно безжизненное, но в то же время умиротворяющее. Все, казалось, спало тут вечным сном.
Графика теней на обветренных трявянистых склонах как естественные солнечные часы, ведущие отсчет скоротечной земной жизни.
Невольно вспомнились марсианские хроники Рэя Бредбери. Казалось, сейчас они покажутся на склоне холма - смуглые и золотоглазые.
Даже раскидистая ива выглядела космически и, казалось, вот-вот стартует.
А потом перед нами предстал удивительной гармонии пруд, из-за которого мы и не увидели знаменитое захоронение, засмотревшись на него.
Уходя, мы еще раз бросили на него прощальный взгляд. В этом озере как будто отражалась перспектива времени.

про Новый год-прикольно! .

.Двенадцать бьёт Котом Русалка
По дубу, что у Лукоморья.
Орёт, как оглашенный Кот-куранты.
И Новый год дал старт на Взморье.
2.Здесь авиамаршрут "Колдун" всем правит.
На бороде за мзду сюда доставит:
На Лукоморье и Буян
Домчит тебя, когда не пьян.
3.Зелёный дуб круглогодично,
Там ёлку заменил отлично.
И хоровод кружит прилично,
Пока тостуют лишь первично.
4.А украшением на дубе-
Всяк, кто в ветвях повис в "отрубе".
Поп-коллектив, театра труппа,
Военный хор, туристов группа.
5.Русалка вся сидит в гламуре,
Надраив чешую на шкуре.
И пить бы мало надо дуре,
Но это не в её натуре.
6.И Черномор, как искуситель змей,
Припрёт своих богатырей....
И тут тостуй, уж, не жалей,
Потом весь новый год болей.
7.Здесь Кот сидит с бинтом на "башне",
Коль рыбу ешь-не заводи с ней шашни.
И бит не будешь лбом о дуб:
О, как жесток ты, мир, и , как ты груб.
8.Тут ступа Бабушки Яги,
Бредёт, хлебнув, не разбирая зги.
А бабка, выпав, и ударивши мозги,
Русалке спички тычет в нос: Снегурочка, дубок зажги!!!
9.Избушка здесь на курьих ножках
Стоит без окон и дверей.
Проект подправили немножко
Бухой прораб и группа технарей.
10.Экономист Кощей опять хватился недостачи,
Напившись, дал Кикиморе на дачу.
Раз в год казна не досчитается на сдаче,
Народу скажут: Это на удачу.
11.Работник Балда по Попу служит тризну,
Купился в Новый год на дешевизну:
У Бабарихи хлебнул палёнки-
Бесы на пати ждут вестёнки.
12.С Русланом наравне пила Людмила
И с Черномором изменила.
Избушку на куриных ножках делят через суд.
О них лишь, в Жёлтой прессе пересуд.
13Иван-царевич здесь на сером волке
Катал Елену-русские забавы.
Пусть Куршевель поднимет снова толки,
На Лукоморье нет управы.
14Царица там, набравшись в "хлам",
Грозит всем зеркалам устроить тара-рам.
И требует в угаре уважения,
Не замечая правды отражения.
15.Царевич-Елисей, устав свою будить,
Решил с царицей Шамаханской замутить.
Да лезет в шашни Царь-Дадон,
Достал всех старый, озабоченный Пардон.
16.Царь Салтан плывёт к Гвидону,
Встретить праздник за кордоном.
Чудо белка жжёт там влёт,
Всех накурит, всем нальёт.
17.А Царица-Лебедица
Огненной нальёт водицы.
А во лбу горит звезда,
Молодица-хоть куда.
18.Тридцать три морских братка
Вместо клубного "катка".
Фэйс-контроль тебе так вправят,
Не в коннекте, враз добавят.
19.Дед-Мороз привёз Снегурку
На оленях прямо в "дурку".
Всё смешалось в голове,
Кто гулял? В какой главе?
20.Первого библиотекарь,
Чуть глаза свои продрав,
Понял, что заснул под ёлкой,
Пушкина с водчонкой перебрав.
21.И хлебнув рассол с похмелки,
Отогнал симптомы "белки".
И сказал:"Сань, я не прав."
Но на сон ведь нет управ!

оставляем это лишь снам

как жаль, что мы
не побываем в утреннем париже. вдвоем
каждый остается при своем.
и за руку нежно держать меня
ты не будешь
хотя я люблю,
и ты любишь
не улыбнется случайный прохожий нам
оставляем это лишь снам
о Боже, как же обидно
и жаль
хотелось бы нежно тебя обнимать
там
в предутреннем тумане
и понимать
что утро для нас двоих только настанет
плевать, что стихи неритмичны и белы
тоска о несбывшемся душу изъела.