Пи-Ссаки

 Или о наболевшем, всего по чуть-чуть.
Вчера у нас горел дом. Я этого не видела, потому что спала, только слышала сквозь сон ВИУВИУВИУ пожарных, и поучяла носом дым, отчего, собственно, и проснулась. Жутко невысыпаюсь, ночью-не могу, днем-не дают, шумят.
Вот и сегодня, не спаМши всю ночь, бледная, виртуозно закрашиваю огромнейшие синяки под глазами и валю на работу. И чтобы вы думали? У мужа не завелась машина. Бегом, матерясь(я, Сашка молча) устремляемся на трамвай...
Еле успела на рекламу.
По студии разбросаны конфетти, кавардак какой-то царит, появился третий комп (видимо тот самый автомат, лишающий нас работы). Енот мой сидит с пакетом на голове и бумажкой -  Я ENOT самоубился сам
пиздец)
Еще с утра, когда приползла в ванную и на отключке стала умываться подумала- "черт бы ее, эту работу,побрал". А потом- бля, и поберет ведь. Работаем до 12 числа точно, а потом- гудбай **** радио, уооо. И буду носить гордое звание "безработная". А нас таких -уууу. У нас вон девочка работает с в/о, которым мне все так тычут в нос(что его надо получить любое, ценою отсидки в 5 лет, даже если эта специальность тебе нах*й не сдалась), и работу по специальности найти не может уже полгода (хотя может она просто такая бестолковая-стоит только посмотреть, Что она читает и последние закрытые вкладки в опере, плохо становится)).
Еще у ***** сегодня концерт. А меня даже и не звал.
Остальные пи-ссаки потом..

сна и ответа.Я устал…

 Я устал. Я хочу тебя видеть сегодня,
сейчас, Я хочу на себе ощущать твои теплые, нежные руки, Ну
скажи, ты хотела вернуться хоть раз, Сократив хоть на миг
бесконечное время разлуки?Я устал без тебя. Телефон
твой все время молчал, Непрерывно взрываясь звонком среди
дня, среди ночи, И на Млечном Пути я твой облик знакомый
искал Среди звездных, полночных, задумчивых строчек.Я
устал. Ты поверь, я действительно очень устал,
Появись из звезды, из зари или лунного света, Возвратись как
корабль, как любовь, как мечта, Награди за часы и минуты без
сна и ответа.Я устал. Ты не знаешь, как тяжко любить
мне тебя без тебя, Как не слышать твой голос становится
тяжкою пыткой, Позвони, я прошу, позови к телефону меня,
Награди поцелуем, словами, лукавой улыбкой. 

В тени Темной башни.....Я чуть не плакала-это мои любимые книги!

Подарок от НАдиПод тенью Темной Башни
Они снова встретились в зимний день накануне Рождества.
Это был  не Ключевой мир. В этом мире не знали песню "Эй, Джуд",
напиток "Кока-Колу" и всемирно-торговый центр башен-близнецов. Не
реальный мир Сюзанны, но это не мешало начать жить в нем счастливо. И
мы говорим спасибо за это.
Эдди, который встретил её в парке со стаканчиком кофе в руках, никогда
не был наркоманом, никогда не убивал ни людей ни тахинов , ни спасибо
Богу, роботов ни Волков, и мы говорим спасибо Богу, ага, спасибо.
 Младший брат Эдди, - Джейк, - был обычным мальчиком, который не знал
что такое умирать, убивать или терять друзей, спасибо Богу и
Человеку-Иисусу, большое спасибо, ага.
Сюзанна стала, наконец,  только Сюзанной Торен и никем иным больше и за это мы говорим Богу спасибо.
Такими они и зажили и даже возможно и не тужили, и вскоре их маленькая семья
          -ка-тет
увеличилась на двух человечек. Сюзанна родила  крепких здоровых
мальчишек- близнецов. И Эдди и Сюзанна даже и не думали о том, что что
бы дать им созвучные, как обычно называют близнецов - имена. Нет, даже
и не подумали. А в тот момент, когда они решили озвучить друг для друга
 придуманные имена для детей, то  разница в их вариантах было лишь и
очередности имен.
-Как насчет Роланда и Катберта? - предложил Эдди.
-Что скажешь о Катберте и Роланде? - одновременно с ним сказала Сюзанна.
Они рассмеялись - удивленные и обрадованные. Но холодок прошел по спине у Сюзанны и странное беспокойство охватило на миг Эдди.
Мальчики росли и радовали своих родителей и Джейка. Как-то раз, гуляя с
племянниками по парку, они встретили  бродячего щенка. Как и все щенки,
он подбегал к прохожим, обнюхивал их, прыгал и приглашал играть.
Подбежал они и к трехлетним близнецам, обнюхал их и уставился на Джейка.
-Ты чей? - спросил он щенка, - потерялся, Малыш?
И замер, глядя в глаза с золотистым ободком.
- Джейк, собачка тебе не ответит, - засмеялся Роланд.
-Да, собачки на разговаривают, - назидательно заметил Катберт.
-Я и не ждал, - сказал Джейк.
Хотя, как бы это странно не было - ДА,
  -Эйк!Ыш!
 он  какое-то мгновение ждал, что щенок ему ответит.
Несмотря на то, что Малыш ничего не ответил Джейку, щенка взяли и к
себе.  Он с веселым лаем носился по двору дома, сплошь увитого розовыми
кустами, а за ним, азартно вопя, бегали близнецы. Это было хорошее
время. Много смеха, веселья и любви.
И вот снова пришли сны. Они снились одновременно  троим  (как раньше).
А даже и четверым, считая Малыша, ставшего уже взрослым псом.
Поле, покрытое алыми  розами, казавшееся залитым кровью. Над полем - голоса. В центре поля - Башня. Песнь розы и Башни.
А на краешке сна, на периферии сознания, виднелся силуэт мужчины в
широкополой шляпе. Не видно лица, но Джейк и Эдди знают, что глаза у
мужчины холодного синего  цвета. Рук не видно, но Сюзанна вспоминает,
что на правой кисти не хватает пальцев.
Утром  никто не помнит о снах, но тень Башни падает на них и днем и смутное беспокойство терзает семейство Торенов.
На некоторое время сны уходят, а потом приходят снова.
Джейк, уже 20-летний парень, плачет во сне, как ребенок: "Пожалуйста,
не  заставляй меня снова умирать. Не зови меня. Я не хочу+не смогу+" И
кажется невозможным увидеть эмоции  силуэта мужчины, но Джейк знает,
что тот  хотел бы не звать его к себе. Мужчине больно от слов Джейка,
но иначе он поступить не может. И просыпаясь, Джейк слышит свой голос,
разносящийся над полем роз: "Тогда иди. Кроме этого существуют и другие
миры". А синие глаза мужчины на мгновение увлажняются.
"Нет, - мечется во сне Эдди, - нет, я не готов+". Ему снится паровозный
гудок, наполняющей небо над розами и собственный голос "Когда дверь -
не дверь?". И откуда-то Эдди знает, что мужчина, чей силуэт виднеется
на краю его сна, -  доволен.
"Не выйдет, сладенький, - воркует Сюзанна, - не попрусь к тебе опять и
их не отдам. Заруби себе на своем обоженном носу, белый ублюдок!". Это
не мой голос, - думает во сне Сюзанна, -Я так никогда не разговариваю.
Но мужчина из ее сна знает и такую Сюзанну. "Детта  Уокер опять
проснулась" - слышит она его мысли.
Взрослому псу по имени Малыш сняться странные и незнакомые запахи.
Снится Джейк, Эдди и Сюзанна.  Он видит себя во сне не собакой, а
странным  зверьком с лисьей мордочкой и пушистым хвостом. Этот зверек
знает мужчину.
-Олан! - здоровается Малыш. - Олан!
   
Близнецы Роланд и Катберт  вертятся в своих кроватях: им снятся звуки  трубы, свист пуль и загадочные выкрики "Хайл, Гилаед!".
А далеко-далеко, по ту сторону сновидений, в другом мире, человек в черном шел через пустыню, а стрелок преследовал его.
Но на этот раз будет все иначе.
  

закроется дверь заплаканных снов..

...любовь надо ждать,она к вам придёт..
не станет стучать а тихо войдёт..
закроется дверь заплаканных снов.
.ты только поверь,что это любовь.
и будь ей верна и крепче держись,
приходит она однажды,КАК ЖИЗНЬ!..

СТИХИ О ТЕБЕ "

" cellpadding="8" cellspacing="0" width="500">" cellpadding="8" cellspacing="2" width="500">

Сквозь звездный звон, сквозь истины и ложь,
Сквозь боль и мрак и сквозь ветра потерь
Мне кажется, что ты еще придешь
И тихо-тихо постучишься в дверь...
На нашем, на знакомом этаже,
Где ты навек впечаталась в рассвет,
Где ты живешь и не живешь уже
И где, как песня, ты и есть, и нет.
А то вдруг мниться начинает мне,
Что телефон однажды позвонит
И голос твой, как в нереальном сне,
Встряхнув, всю душу разом опалит.
И если ты вдруг ступишь на порог,
Клянусь, что ты любою можешь быть!
Я жду. Ни саван, ни суровый рок,
И никакой ни ужас и ни ни шок
Меня уже не смогут устрашить!
Да есть ли в жизни что-нибудь страшней
И что-нибудь чудовищнее в мире,
Чем средь знакомых книжек и вещей,
Застыв душой, без близких и друзей,
Бродить ночами по пустой квартире...
Но самая мучительная тень
Легла на целый мир без сожаленья
В тот календарный первый летний день,
В тот памятный день твоего рожденья...
Да, в этот день, ты помнишь? Каждый год
В застолье шумном с искренней любовью
Твой самый-самый преданный народ
Пил вдохновенно за твое здоровье!
И вдруг - обрыв! Как ужас, как провал!
И ты уже - иная, неземная...
Как я сумел? Как выжил? Устоял?
Я и теперь никак не понимаю...
И мог ли я представить хоть на миг,
Что будет он безудержно жестоким,
Твой день. Холодным, жутко одиноким,
Почти как ужас, как безмолвный крик...
Что вместо тостов, праздника и счастья,
Где все добры, хмельны и хороши, -
Холодное, дождливое ненастье,
И в доме тихо-тихо... Ни души.
И все, кто поздравляли и шутили,
Бурля, как полноводная река,
Вдруг как бы растворились, позабыли,
Ни звука, ни визита, ни звонка...
Однако было все же исключенье:
Звонок. Прниятель сквозь холодный мрак.
Нет, не зашел, а вспомнил о рожденье,
И - с облегченьем - трубку на рычаг.
И снова мрак когтит, как злая птица,
А боль - ни шевельнуться, ни вздохнуть!
И чем шагами мерить эту жуть,
Уж лучше сразу к черту провалиться!
Луна, как бы шагнув из-за угла,
Глядит сквозь стекла с невеселой думкой,
Как человек, сутулясь у стола,
Дрожа губами, чокается с рюмкой...
Да, было так, хоть вой, хоть не дыши!
Твой образ... Без телесности и речи...
И... никого... ни звука, ни души...
Лишь ты, да я, да боль нечеловечья...
И снова дождь колючею стеной,
Как будто бы безжалостно штрихуя
Все, чем живу я в мире, что люблю я,
И все, что было исстари со мной...
Ты помнишь ли в былом - за залом зал...
Аншлаги! Мир, заваленный цветами,
А в центре - мы. И счастье рядом с нами!
И бьющийся ввысь восторженный накал!
А что еще? Да все на свете было!
Мы бурно жили, споря и любя,
И все ж, признайся, ты меня любила
Не так, как я - стосердно и стокрыло,
Не так, как я, без памяти, тебя!
Но вот и ночь, и грозовая дрожь
Ушли, у грома растворяясь в пасти...
Смешав в клубок и истину, и ложь,
Победы, боль, страдания и счастье...
А впрочем, что я, право, говорю!
Куда, к чертям, исчезнут эти муки?!
Твой голос, и лицо твое, и руки...
Стократ горя, я век не отгорю!
И пусть летят за днями дни вослед,
Им не избыть того, что вечно живо.
Всех тридцать шесть невероятных лет,
Мучительных и яростно-счастливых!
Когда в ночи позванивает дождь
Сквозь песню встреч и сквозь ветра потерь,
Мне кажется, что ты еще придешь
И тихо-тихо постучишься в дверь...
Не знаю, что разрушим, что найдем?
И что прощу и что я не прощу?
Но знаю, что назад не отпущу.
Иль вместе здесь, или туда вдвоем!
Но Мефистофель в стенке за стеклом
Как будто ожил в облике чугонном,
И, глянув вниз темно и многодумно,
Чуть усмехнулся тонгогубым ртом:
"Пойми, коль чудо даже и случится,
Я все ж скажу, печали не тая,
Что если в дверь она и постучится,
То кто, скажи мне, сможет поручиться,
Что дверь та будет именно твоя?.."
Эдуард Асадов

Фанфик

Ну вот, наступило 1 января, и я могу с чистой совестью выложить его у себя на дневнике. Спасибо всем, кто голосовал!
Название: Серебряный волк
Автор: Levhart (Медвежонок Умка)
Бета: mrK
Фандом: Kyou Kara Maoh!
Рейтинг: G
Жанр: Джен
Размер: мини
Персонажи: Гвендаль, Конрад, Дан Хири/Сесилия
Предупреждение: возможен OOC, AU
Дисклаймер: не моё
Размещение: с разрешения автора
Примечание: написан на конкурс сообщества Хроники первых Мао
«И вот зачем мы туда едем?» - в который раз подумал Гвендаль, ёжась под порывами северного ветра. Конечно, с самого начала идея ему понравилась - посетить заповедник в Северных горах он давно хотел, но теперь, когда приходилось двигаться навстречу ветру, одной рукой прикрыв лицо от снежной крошки, он серьёзно пожалел о том, что согласился. Пальцы в перчатках немели, поводья держать было всё сложнее, и глаза слезились. Гвендаль изредка бросал чуть завистливые взгляды в сторону маленького Конрада, закутанного по самые карие глазки, - ему-то можно просто сидеть впереди отца и прятать руки под меховой курточкой!
-Гвендаль! Не усни! - весело крикнул Дан Хири. - Через полчаса будем на месте!
Гвендаля хватило только на то, чтобы гневно сверкнуть глазами в сторону отчима, говорить что-либо на пронизывающем ветру не хотелось совершенно. Впрочем, «полчаса» внушали надежду на горячий чай, тёплый плед, камин и мягкий диван - большего старшему сыну Мао сейчас было не нужно. Место назначения показалось минут через сорок: рай на земле представлял собой небольшой двухэтажный деревянный домик с дымящейся трубой и веселым светом из окон. Вокруг мягким покрывалом лежал снег, искрясь и разгоняя сумерки; ветра здесь уже не было, и сугробы казались воздушными, маняще мягкими. Картина была столь сказочной, милой, уютной и - как ни парадоксально - тёплой, что Гвендаль на некоторое время даже забыл о том, что он злится на Дан Хири, вытащившего их всех смотреть на серебряных волков.
Целый выводок щенков этого редкого вида волков был подарен 22-у Мао в качестве извинений за один весьма неприятный дипломатический инцидент. Подарок оказался, мягко говоря, хлопотным: мало того, что нужно было найти место, где бы постоянно было холодно, и снег лежал большую часть года, так ещё оказалось, что просто оставить десяток очаровательных малышей на воле невозможно - они бы не выжили. Так в Северных горах появился заповедник, в который иногда наведывались знатные роды Шин-Макокку, дабы взглянуть на это чудо - серебряных волков. Зрелище и впрямь было достойно сложного и долгого пути: грациозное, полное достоинства животное необычного серебристого окраса, оттеняемого сверкающим снегом. Казалось, если погладить волка, то на ладони обязательно останется серебристая пыль. В не меньший восторг приводили и щенки - милейшие голубоглазые и вислоухие создания, оглашающие заповедник веселым тявканьем.
Собственно, ради щенков Гвендаль и согласился поехать.
«Откуда столько энергии?» - расслабленно думал Гвендаль, полусонно наблюдая за Конрадом. Младший брат успел, кажется, обследовать весь дом, в то время как сам он отогревался горячим шоколадом, закутавшись в плед. На данный момент Конрад, оставив попытки помочь с разжиганием камина, толкал массивное кресло к окну, потому что роста не хватало, подоконника, можно сказать, не было, а посмотреть, что там, на улице, невероятно хотелось. Помогать ему никто особо не спешил, рассудив, что таким образом неугомонное чадо будет занято подольше. Мальчик чуть кряхтел, упёршись ладошками в мягкую коричневую кожу кресла, но с завидным усердием продолжал перестановку.
-Гвендаль, пошли играть!
Гвендаль растерянно заморгал, не понимая, что, собственно говоря, происходит. С минуту, в течение которой братишка упорно тянул его за руку, он осматривался по сторонам, вспоминая, где он и куда его пытаются вытащить из тепла. Наконец, реальность прояснилась, правда, в ней отсутствовал тот кусок, где Конрад оставил кресло в покое и переключился на старшего брата. «Видимо, я уснул» - подумал Гвендаль.
-Ну, пойдём!
Конрад сильнее дёрнул его за рукав, и Гвендаль еле удержался от падения.
-Конрад.
-Пошли!
В следующее мгновение Конраду удалось-таки заставить его подняться, и слабо упирающийся Гвендаль вскоре вяло заматывал вокруг шеи шарф, пытаясь найти ответ на почти философский вопрос «за что?». Казалось, ответ где-то близко, но он ещё не до конца проснулся, поэтому не может узреть его. Конрад хотел всего и сразу - играть в снежки, сделать снежного человека, играть в прятки, снова в снежки. Гвендаль хотел спать.
-Конрад! Конрад! Ну где ты?
Гвендаль, отряхивая снег с перчаток, в очередной раз пытался найти младшего брата. Кареглазый бесёнок умудрился устроить ему почти военные учения: во-первых, как у него получалось прятаться среди трёх построек, - дома, конюшни и сарая - оставалось загадкой; во-вторых, Гвендаль даже не предполагал, что пятилетние мальчишки такие меткие - Конрад, начиная очередной обстрел снежками, промахивался до обидного редко; ну и, в-третьих, конца этому не предвиделось. «Что ж из него вырастет?» - задался ещё одним философским вопросом Гвендаль, оглядываясь в поисках брата.
-Конрад! Конрад! Конрад?!
В голосе Гвендаля отчётливо послышалось беспокойство: игры играми, а они всё дальше и дальше уходят от гостевого дома. Конрад не отзывался, и он забеспокоился сильнее. Он внимательно огляделся, пытаясь разобраться в цепочке их следов, и вспомнить, откуда летел последний снежок. Кстати, о снежках.
-Опять попал! - радостно хлопал в ладоши Конрад, пока Гвендаль вытаскивал снег из-за воротника.
-Ну всё! Теперь держись!
Он не стал размениваться на снежки и просто забросал неугомонного ребёнка снегом. Конрад визжал от восторга, буквально утонув в сугробе, и пытался хоть как-то сдержать натиск. Гвендаль вдруг растерял всю свою привычную серьёзность, перестал хмуриться и расцвёл счастливой улыбкой, наблюдая за барахтающимся братишкой.
-Будешь знать! - он попытался вытащить Конрада из сугроба, но тот продолжал хаотично размахивать руками, поэтому вскоре и сам наследник рода фон Вальде сидел в снегу, отфыркиваясь и смеясь.
-Гвендаль! Гвендаль, смотри! - Конрад указал рукой куда-то в сторону гор. - Там волк! Волк! - И сорвался туда.
-Стой! Конрад! - Он попытался схватить брата за шиворот, но тот оказался быстрее. - Да подожди же ты!
И вот в тот момент, когда Гвендалю удалось-таки завладеть одним концом шарфа Конрада, снег под ногами вдруг стал каким-то ненадёжным, слишком рыхлым и мягким. Он почувствовал, как земля уходит в сторону, а потом небо опрокинулось, и лицо обожгло снегом.
-Волк!
Казалось, Конраду всё было абсолютно нипочём - только что они кубарем катились куда-то вниз, а он тут же вскочил и снова побежал.
-Стой! Это опасно!
Бесполезно - Конрад уже был у цели. Правда, оказалось, что Гвендаль определённо поторопился с «опасностью» - перед ними лежал волчонок, эдакий маленький бело-серебристый комочек с огромными голубыми глазами, полными боли и слёз. Щенок жалобно заскулил и начал подниматься со снега, чуть заваливаясь на бок. Он, не опираясь на левую переднюю лапу, сделал несколько шагов к ним, а потом снова лёг на снег.
-Гвендаль, ему больно.
-Видимо, лапа сломана.
Гвендаль опустился на колено, аккуратно протянул руку к животному, готовясь тут же отдёрнуть её. Но волчонок сам словно потянулся к нему, тихо плача. Он ощупал лапку - и впрямь сломана. Что ж, это объясняет, почему щенок от них так и не убежал. Эх, жаль, что у него плохо с применением мареку в таком тонком деле как целительство, он же может сделать ещё хуже.
-Мы же возьмём его с собой? - тихо спросил Конрад, пристально наблюдая за братом.
У Гвендаля было с десяток аргументов «против», и он уже собирался поделиться хотя бы одним из них, как глаза младшего Веллера подозрительно заблестели. И Гвендаль фон Вальде, будущий несгибаемый маршал Шин-Маккоку, бесстрашный воин и просто мадзоку с железной волей, мгновенно капитулировал.
-Конечно, возьмём. Только не плачь.
Гвендаль огляделся, определяя, в какую сторону им надо идти. Вокруг беспристрастно сверкал снег, кое-где разворошенный их падением и следами. Он прошёлся по этим самым следам, но. не увидел ни домика, ни сарая, ни конюшни. Он нахмурился и ещё раз огляделся, пытаясь понять, куда идти.
«Заблудились» - подумал Гвендаль.
У него было несколько идей, что делать, и ни одна не нравилась. Во-первых, можно было идти куда-то вот в этом вот направлении, не будучи до конца уверенными, что они не уйдут ещё дальше от дома. Во-вторых, можно было остаться здесь и надеяться, что их скоро найдут; но так они могли замёрзнуть. Ну и, в-третьих, он мог устроить маленькое землетрясение, чтобы их нашли. Землетрясение в горах. Увольте, лучше уж они будут ждать.
-Ой!
Гвендаль обернулся на вскрик Конрада и понял, что приключения только начались. Веллер прижимал к груди щенка («Когда только взять успел?» - промелькнула у Гвендаля мысль) и каким-то восторженно-испуганным взглядом следил за приближающейся к нему парой волков. Огромные животные двигались бесшумно и легко, казалось, они не идут по снегу, а скользят над ним, не оставляя следов. Луна играла на серебре шерсти, делала их ещё прекраснее и величественнее; исходящие от них сила и опасность завораживали.
«Влипли» - подумал Гвендаль.
-Ты хоть охотиться умеешь? - Волк глухо тявкнул и непонимающе склонил голову на бок. - Я так и думал, - вздохнул Гвендаль.
В ответ волк потянулся к нему и лизнул большим шершавым языком нос. Гвендаль стянул с руки перчатку и почесал неожиданного собеседника сначала за ухом, а потом под подбородком. Волк блаженно заурчал, подставляясь под ласку. Кто бы знал, что дикий хищник, ростом с маленького Конрада, окажется не страшнее кошки? Тем не менее, это было именно так: Конрад уже буквально свернулся калачиком у тёплого бока волчицы, которая облизывала своего малыша, пытаясь заглушить его боль; изредка она облизывала и замёрзшие щёки мальчика, от чего тот смеялся и пытался обнять псевдо хищницу за массивную шею. Волк же, видимо, признав в Гвендале старшего, выжидательно смотрел на него. В ответ Гвендалю так и хотелось сказать: «Лучше бы подсказал в какую сторону идти», но он прекрасно понимал, насколько абсурдно это будет звучать. Он всё ещё не решил, что же им делать.
-Конрад! Гвендаль!
-Мы здесь! - Конрад подскочил и кинулся на голос отца.
-Не убегай! - в этот раз Гвендаль оказался быстрее и успел схватить излишне активного ребёнка раньше, чем тот куда-то от него денется.
-Вот вы где! - на лице Дан Хири читалось облегчение. - Всё хорошо?
-Да, - хмуро кивнул Гвендаль, выпуская Конрада из рук.
-Пойдёмте домой.
Старший Веллер взял сына, бойко рассказывающего про игры в снежки, падение и волков, на руки, подождал, пока Гвендаль спрячет за пазухой больного волчонка, и повёл ребят по своим следам к гостевому домику.
Утро было прекрасным: ярким, солнечным и - самое главное - тёплым. Гвендаль потянулся в кровати, наслаждаясь приятной тяжестью шерстяного одеяла. Как же хорошо, что Дан Хири нашёл их так быстро, иначе бы он точно заболел. А этому мелкому всё нипочём: Конрад вчера рассказывал об их горе-приключении ещё матери, целителям и вообще всем, кто попадался ему на пути. Ребёнок, что с него взять?
Гвендаль спустился в тихую гостиную и обнаружил там причину их вчерашних несчастий: щенок сладко посапывал, вытянувшись попрёк кресла. Лапу ещё вчера вылечили, но целители предпочли оставить малыша здесь ещё на несколько дней, чтобы быть уверенными в том, что всё в порядке. Гвендаль почесал ему животик, и щенок сонно моргнул глазками, перевернулся на живот и сладко зевнул. Он потряс маленькими ушками, которые пока ещё не стояли торчком, и начал внимательно изучать Гвендаля пронзительными голубыми глазами.
-Милый, правда? - мама тоже склонилась над креслом и погладила волчонка.
-Да, - Гвендаль постарался сказать это как можно суше, одновременно пытаясь натянуть на лицо привычное хмурое выражение.
-Они здесь совсем не бояться людей, - волчонок принялся урчать под ласковыми пальцами Сесилии. - Кстати, его мама с папой, которые вчера пришли с вами, тоже где-то недалеко. Правда, в дом их не пустили. Как ты себя чувствуешь? Вы вчера замёрзли.
-Всё хорошо, - отмахнулся Гвендаль. - А. Конрад? - совсем не хотелось признавать, что он очень сильно беспокоился за здоровье брата.
-Спит абсолютно здоровым детским сном, - понимающе улыбнулась мама.
-А. Ну. Хорошо.
Оставшиеся два дня выходных прошли просто замечательно: Конрад, кажется, наигрался в снежки на двадцать лет вперёд, Дан Хири и Сесилия получили несколько дней без полупрезрительных взглядов придворных, а Гвендаль тайно вдоволь потискал и поиграл с выздоровевшим волчонком. В общем-то, было жаль возвращаться так скоро домой, но отсутствовать дольше 26-я Мао просто не могла.
-Гвендаль, ты готов? - спросила Сесилия, выводя свою лошадь из стойла.
-Конечно.
Гвендаль ещё раз проверил подпруги и вышел вслед за матерью. Они выезжали вечером, чтобы уже завтра мама могла принять послов Великого Шимарона. Гвендаль оседлал своего гнедого и постарался поднять меховой воротник повыше. Память вдруг совершенно не к месту подсунула картину того, как они добирались в заповедник: пронизывающий горный ветер, злые кусачие снежинки, немеющие руки. «И вот зачем мы сюда ехали?» - обречённо подумал Гвендаль.

А Вам????

Может быть то же снилось

или спалось и приснилось,

а мне еще не ложилось

и не понятно, как так случилось,

но как то вот так завершилось,

что спать не получилось,

подумалось и решилось

может быть это милость,

а может быть стыдливость,

иль просто обломилось,

да во общем уже сонливость

почти перешла в ленивость

А может быть даже в сон

и ливость тут не при чем!!!